Чтение онлайн

Чтобы присвоить себе любое качество, нужно посмотреть по сторонам и признать, что ты по сути ничем не отличаешься от других. Что основа у нас всех человеческая, и нам доступны любые чувства, от тех, чьи проявления считаются пугающими и отвратительными, до возвышенных, способных вознести на уровень божественных озарений. И только то, как мы обращаемся с собственными чувствами, какими в итоге выбираем быть, делает каждого из нас уникальным.

Откуда берётся отвращение

Отвращение часто говорит о том, что мы отравились или переели. Перебор с общением, негативно заряженной или слишком личной информацией незаметно пробивает брешь в наших границах. Хочется отползти, чтобы прийти в себя и восстановиться. И заодно подумать, как в будущем регулировать содержание и интенсивность взаимодействия.

А ещё бывает, что отвращение возникает при контакте с самыми близкими. И это застаёт нас врасплох, потому что отползать – некуда, и есть представление о том, что так быть не должно и происходит что-то неправильное. Тогда вместе с отвращением приходит растерянность, упадок сил и снижение либидо, которые тоже можно принять за симптомы психического отравления.

Это оно и есть, только травимся мы собственной агрессией, которую не смогли в себе вовремя распознать и переработать. На её сдерживание у психики уходят колоссальные резервы. Отсюда и обесточенность, и апатия, и желание отстраниться.

Отвращение никогда не возникает на ровном месте. Его причиной может стать не только чьё-то объективно некрасивое поведение, но и нейтральные действия других людей, запускающие наши собственные болезненные процессы, как это бывает в случае с обманутыми ожиданиями. И поэтому важно вовремя отвращение в себе заметить, найти причину и дать такую обратную связь, которая не станет разрушительной для отношений. Например, выбрать экологичное «я злюсь на тебя, но не знаю, как это выразить» вместо небрежного и безапелляционного «меня от тебя тошнит!»

Ручной дракон

Я пассивный агрессор со стажем, о котором неприлично говорить.

В нашей семье было не принято выражать гнев, раздражение или демонстрировать уныние. Вернее, это можно было только маме, а все остальные подхватывали и переваривали, кто как умел. У меня, как у самой маленькой, нужных ферментов не было. Так что я уже в 2 года умела отлично рассуждать на любую тему и почти никогда не плакала. Спонтанность? Не, не слышали.

Зато я отлично научилась угадывать чужое настроение, брать на себя ответственность за его перепады, винить себя в чужих разочарованиях, скрывать свои потребности и, если они не удовлетворялись (а как же иначе?) – делать гадости исподтишка.

Когда я выросла и имела все основания считать себя состоявшимся человеком, целый ряд знаковых событий дал мне понять, что я постоянно скатываюсь к этому детскому способу реагирования, и так больше жить нельзя. Даже несмотря на поддержку близких и друзей, мне была нужна профессиональная помощь. Сама я не справлялась.

К психологу я пришла с запросом про границы. Думала, что смогу всё спокойно разложить по полочкам, а сама впервые плакала при незнакомом человеке (невиданное дело!) и много рассуждала на отвлеченные темы, только бы не касаться больных мест. Столкнулась с собственным стыдом, страхом отвержения и изоляции и поняла, что вообще не умею здорОво агрессировать и заявлять о себе. Мой контакт с миром строился каким-то кривым образом: внимания и признания хочется, а заявить об этом внятно не выходит.

Я об этом, конечно, догадывалась, и профессиональный взгляд со стороны меня отрезвил. Но говорить о том, что я чувствую, мне было по-прежнему тяжело (если не сказать – невозможно). Гораздо проще использовать образы. Когда мы подошли к теме моей агрессии и ее невыражения, я увидела ее тлеющим костерком где-то в глубине пещеры. Оживить этот огонь никак не получалось. Он был мало того, что слабый, но еще и изолирован.

Тогда я попыталась трансформировать свою агрессию в огнедыщащего дракона. Но выходило нечто жалкое, голое, зеленое и трусливое, с маленькими крылышками, которое огнем плеваться совсем не умело, а только сидело на краю скалы и грустно вздыхало. Мне казалось, если дать огнедыщащую силу такому недоразвитому существу, оно будет ею распоряжаться неадекватно. Но это напрасные страхи. Со временем мой дракон окреп и сначала делал короткие осторожные вылазки по окрестностям, осматривался. Потом стал летать дальше и плеваться огнем. А теперь может сжечь всю долину. Если понадобится (он у меня осознанный).

Заставить нельзя отпустить

Представители старшего поколения и поборники строгого воспитания любят со мной поспорить и поделиться своими непрошеными советами, как воспитывать мальчика, чтобы он не вырос по-девчачьи изнеженным или испорченным, чтобы не сел на шею и т.д. Как правило, в их понимании этот проверенный комплекс мероприятий означает, что ребенка нужно ломать. Иногда в этом даже нет необходимости, но делается просто так, для профилактики – «чтоб знал», потому что «как бы чего не вышло».

Ребенок с собственным мнением мало кому удобен. «Что значит – ты не хочешь?», «Да кто ты такой, чтобы отказываться?», «Молчи и ешь», «Не кричи!», «Не плачь!», «Не смейся!», «Не лезь!», «Не высовывайся», «Тебя не спросили» – и т.п. – привычные способы мотивации и регулирования детского поведения во многих советских семьях. За последние тридцать лет в сознании у родителей, ставших уже бабушками и дедушками, мало что изменилось, и многие их отпрыски по привычке шпыняют и контролируют уже собственных детей, не веря и не понимая, что есть другие действенные способы воспитания, отличные от тех, которые применялись к ним самим. «Ничего, – говорят они, – выросли же мы нормальными людьми, значит, наши родители всё делали правильно».

И как будто не поспоришь, но за всем этим мы упускаем кое-что важное. Пока мы самоутверждаемся в своей родительской роли, дети растут и перестают понимать, чего же им на самом деле хочется. А может быть, они и не понимали этого никогда – некоторым из них так ни разу и не дали этой возможности. И такие дети вырастают в несчастных и растерянных взрослых. Не понимают, с кем они хотят быть, кем хотели бы стать в профессиональном плане, сколько не стыдно требовать за свой труд. Не верят, что необязательно соглашаться на первое попавшееся предложение, что мир полон возможностей. Нередко они готовы передать ответственность за свою жизнь и счастье в чужие руки. А много ли порядочных людей встретится им в жизни, чтобы этим не злоупотребить – это еще вопрос.

Чтобы родительский голос, продолжая звучать в голове уже выросшего ребенка, не подрезал его на пути к заветной цели очередным скептическим «И куда ты полез?!» – нужно постепенно давать ребенку выбор и ответственность. Чтобы он, когда вырастет, имел крепкие внутренние опоры. И – если повезет, любимых родителей.

Когда мы задним числом требуем от родителей безусловной любви, мы забываем о главном: мало кого зачинали и рожали в полной осознанности, с благородной целью осчастливить ребенка и показать ему этот мир в лучших его проявлениях.

Обычно всё намного прозаичнее.

Один появился на свет, потому что было слишком поздно прерывать беременность. Появление другого стало результатом выигранной ставки на скачках. Третьего вообще не планировали, но родили, потому что аборт грозил бесплодием и бездетностью. Четвертого родили в надежде, что будет девочка, а получился очередной мальчик (или наоборот). Пятого родили взамен умершего любимого первенца, но не смогли так же сильно полюбить. Ну, а большинство из нас родили просто потому, что так было нужно и просто – пора.