Чтение онлайн

Внимательно вглядываясь в лицо каждому проходящему, которых в этот час было немного, не пропуская ни одного согбенного старичка, я наконец увидела высокого худого парня в больших очках на осунувшемся, покрытом преждевременными морщинами лице.

Вся ярость, накопившаяся досада от постоянных неудач с поимкой этого негодяя вмиг поднялись со дна души, и, чуть не рыча, я бросилась вперед.

– Ах ты подлая тварь! Смотри, что удумал! Газовую камеру живым людям…

Вне себя от бешенства, я сбила очкарика с ног и со всей силы стала пинать, не разбирая, куда попаду, а он орал, корчась в пыли и согнувшись в три погибели, пытался заслониться руками.

– А-а-а!! О-о-ой! Ой, больно! Дура полоумная! Отстань!!

Прохожие, которые еще шли с электрички, испуганно глядя, обходили стороной нашу сладкую парочку, прибавляли шагу.

Наконец, выпустив пар и немного успокоившись, я решила прекратить экзекуцию.

– Пошел в машину! В машину, мразь!

Охая и постанывая, парень поднялся на ноги и, сгибаясь пополам, побрел в направлении, которое я указала ему легким пинком.

Дойдя до машины, я достала веревку, которую предусмотрительно прихватила с собой, и, связав пленнику руки, втолкнула на заднее сиденье.

В том, как мне поступить дальше, у меня не было ни малейших сомнений, но, найдя в списке контактов номер Вени и нажав на вызов, я услышала автоответчик, сообщающий мне, что абонент в данный момент не доступен.

«Опять с бабой, казанова чертов… нашел время», – с досадой подумала я, но вслух сказала другое:

– Слышь, придурок! Это у тебя что, карма такая – неудачу привлекать? Где ты, там и облом. А? Оглох? Ты немой, что ли?

– Не твой.

– А-а-а… остроумный. Ясно. Ты вот мне скажи, как у тебя рука поднялась четверых человек угробить? А? Ну, ладно, Марина… ты, может, имел к ней что-то… не знаю. Но остальные-то? Остальные здесь при чем? Это ж групповое убийство.

– Никого я не собирался… гробить. Когда все вырубились бы, хотел дверь открыть, да и… мне она только была нужна… А ты встряла… дура полоумная. Тебе-то какое дело?

– Здрасте! Так хорошо все про нее знаешь, а какое мне дело, не понял?

– А, ну да… Телохранитель… Бабий эскадрон…

– Ну ты полегче! Добавки захотел? Ты вот лучше скажи, куда мне теперь с тобой ломиться? На ночь глядя. В полицию? Домой к себе я тебя точно не повезу… Может, ты меня пригласишь? Ты, по слухам, здесь где-то квартируешь. На лоне природы. Птички, свежий воздух. А? Чего молчишь-то? Куда ехать?

– Заводи, я покажу.

Дачный массив на 804-м километре представлял собой нескончаемые ряды участков и участочков, где фанаты огородного дела проводили свой досуг. Углубившись в совершенно одинаковые, на мой взгляд, улицы, я время от времени поворачивала то влево, то вправо, руководствуясь указаниями своего пассажира, который как-то умел ориентироваться здесь.

– Тебя как зовут-то? – поинтересовалась я.

– Роман.

– А по-настоящему?

– По-настоящему.

Поняв, что «кадр», как выражалась Марина, мне достался упертый, я не стала больше ни о чем спрашивать, и весь оставшийся путь мы провели в молчании, которое изредка прерывалось короткими фразами «Романа», типа – «сейчас направо».

– Вот эта улица, – наконец услышала я долгожданные слова, предвещающие завершение путешествия. – Только там нельзя поставить машину. Оставь где-нибудь здесь.

Я притормозила, подъехав как можно ближе к чьему-то забору и, пустив впереди себя «Романа», зашагала по узкой улице, с обеих сторон которой свисали из-за оград ветви вишен и слив.

Вскоре мы остановились возле калитки с большим навесным замком, и мой пленник сказал, что ключ у него в кармане брюк.

Я залезла в карман, и через минуту мы уже входили на территорию фазенды, служившую тайным укрытием человеку, так долго портившему нервы Марине и задавшему столько загадок мне самой.

Старенькая, хотя и неплохо сохранившаяся избушка стояла посреди буйно заросшего деревьями участка, очевидно, когда-то ухоженного, но в последнее время явно не видевшего хозяйской руки.

В волшебном свете молодого месяца пейзаж казался сказочным…

– Ключи от дома? – коротко спросила я. – Тоже в кармане?

– Нет… он в карман не влезет. Вон там, под кирпичами, – кивнул мой спутник на небольшую стопку кирпичей, и, подняв несколько из них, я обнаружила огромный ключ, которым под стать было запирать средневековые крепости.

– Ого! – оценила я. – Серьезно. Там что, в этой даче, сундуки с золотом?

– Генератор.

Войдя в избушку, я действительно обнаружила, хотя и не новый, но довольно мощный генератор и две канистры, по-видимому, с бензином, стоявшие рядом.

– Света нет, – по-прежнему немногословно сообщил «Роман». – Лампочки из розетки, если хочешь, заводи.

– А чай есть?

– Еда в столе. Но греть – тоже заводить надо.

Летние ночи короткие, но все-таки до утра еще далеко, и я предпочитала скоротать время за чаем и душевным разговором, чем сидеть по углам и играть в идиотскую молчанку.

Обращение с такими устройствами, какое сейчас было у меня перед глазами, не представляло для меня сложности, и вскоре в помещении стало светло, а на столике рядом с генератором зашипел, закипая, электрический чайник.

В столе нашлись две чашки, положив пакетики с заваркой, я залила их кипятком и одну чашку протянула «Роману». Руки у него были связаны спереди, так что воспользоваться моей добротой у него была возможность.

Но оказалось, что уровень «упертости» своего пленника я несколько недооценила.

– Я не хочу, – услышала я вместо благодарности. – У меня теперь вместо желудка отбивная котлета.

– Ну извини, друг. У меня тоже в легких до сих пор угарный газ гуляет. Ты чего так взъелся-то, на Марину эту?

– На какую Марину?

– У-у… да ты, я смотрю, в несознанку играть собрался… А то, что сто человек подтвердит, что ты на нее клеветал, опознают тебя, как облупленного… это тебя ни на какие размышления не наводит?

– Я ни на кого не клеветал.

– Боюсь, мы не понимаем друг друга. Совершено преступление. Полиция ведет расследование… с одной стороны. С другой – убитая горем женщина, недавно потерявшая мужа, опасается за свою жизнь…

– Убитая горем… – усмехнулся мой собеседник.