Чтение онлайн

После ужина мы вышли на крытую веранду поговорить. Ну как вышли - меня вывели.

Владияр решил, что мне нужно посмотреть в окно и с этой стороны. Выходить пока рано. Ну, а пока я глазею, то он немного расскажет о жизни своей и Олены. Ведь теперь она - это я.

Я рассматривала двор с какой-то постройкой и загоном для овец, а мужчина вел рассказ.

Владияр жил только с дочкой. Больше не женился. Он не стал рассказывать почему и я не стала лезть к нему в душу. Пока что. Он работал в огороде, со скотом и, периодически, перепадали заказы на мебель. Тем и жили.

Олена росла тихой и спокойной девчушкой. Ни слова поперек, никаких подростковых выкрутасов. Справлялась и в огороде с поливом и прополкой, и в доме с приборкой и готовкой, и в бане со стиркой. Вот только с животными никак. Совсем. Боялась шибко. Поэтому ни собак ни кошек не заводили. Только скотина, к которой Олена не подходила. Да даже с людьми на контакт не шла. Общалась с папой и этого хватало. Но...

Пришла весна. У девки возраст, гормоны... Ничего не сказав отцу, она пошла сама свататься к первому парню на деревне. И, вместо того чтобы тихо поговорить и объяснить, мол не судьба, он высмеял Олену прилюдно. И не хороша, и не знатна, и приданое невелико и еще много всякого и.

Услышав это, я подавилась молоком, которым решила скрасить этот рассказ. Скрасила. Оно пошло у меня через нос. Позорище-то какое! Давай, Лена, помри еще, захлебнувшись в кружке.

Владияр подскочил ко мне и похлопал по спине. Убедившись, что я не собираюсь склеивать ласты, он усадил меня на скамью. Я уселась, упершись спиной в стену, полуживая, полусгоревшая со стыда и полуготовая провалиться под землю. Мужчина сел рядом и весело посмотрел на меня.

– Что ты так отреагировала-то?

– Ну, знаешь ли?!
– я вспыхнула - Я, конечно, не красотка и не светоч наук, но вот так опустить прилюдно?! Вот покажи мне его сейчас, я его так оттибидохаю, что все выступающие части тела поотваливаются!

Было чертовски обидно за Олену.

Владияр расхохотался.

– Забавно и странно наблюдать за тобой.
– пояснил он - Снаружи таже, а внутри огонь и борьба за справедливость.

– Ну, прям уж!
– смутилась я. Ого, я снова умею смущаться.
– Не рано ли в шестнадцать замуж-то выходить?
– сменила я тему.

– Шестнадцать лет - самое время невеститься.
– грустно сказал Владияр, глядя в окно.

– А не после этой ли ситуации с тем козлом, который так некрасиво поступил, Олена заболела?
– я пристально посмотрела на отца бедной девчонки.

– Думаешь... То есть она сама?
– округлил глаза Владияр.

– Смотри сам. На моей памяти было несколько подобных случаев.
– пустилась я в разъяснения, чтобы как-то сгладить его состояние - Подростки влюбляются, творят некие глупости, а объект воздыхания жестко отшивает или воспользуется моментом и бросит. А психоэмоциональное состояние не справляется с этим. И не всегда может помочь тотальный контроль и поддержка родных и близких.

– Значит сама не захотела жить...
– Владияр уронил лицо на ладони.

Я встала и обняла его со спины. Что тут скажешь. Никогда не умела утешать. Пару минут я так постояла и ноги, не выдержав, затряслись и я рухнула на пол. Сижу с задранным до колен подолом и хлопаю глазами на Владияра. Тот подорвался, поднял меня и усадил обратно на лавку. Сидим с каменными лицами. Меня разбирает смех, но я ж понимаю, что у человека горе, вообще-то, и смех здесь,мягко говоря, неуместен. Мы переглядываемся и взрываемся хохотом.

Мать моя женщина! До слезиков ведь.

– Владияр, что мне делать-то? Это ведь совсем другая жизнь. Да и несоответствие возраста скажется, наверное.
– я пригорюнилась.

– Что делать?
– он пожал плечами - Тебе сейчас идти спать. А мне еще скотину загнать нужно.

Я зевнула. все-таки плотный ужин, разговоры и мое падение выбили из меня силы.

Владияр отвел меня в комнату, заменил подушку на сухую (прежняя была вся в травяном отваре) и уложил как маленькую, укрыв одеялом.

– Спи. Завтра баню растоплю и остатки хвори выйдут - пообещал он.

– А-аам.
– зевнула я.
– Было бы чудесно.

Как Владияр выходил я уже не видела, так как уснула.

– Ку-ка-ре-ку-у-у-у!

Божечки-кошечки! Что это за адский будильник?!

Я пошарила рукой под подушкой, под одеялом, на полу возле кровати, потянулась к тумбочке... Тумбочки нет. Была стена. Насилу разлепив глаза, я оглядела комнату в поисках телефона. Деревянные стены и скудная обстановка возродили мою память о вчерашнем дне.

– О-о-о...
– простонала я и рухнула лицом в подушку.

Я ж теперь малолетка. Хотя я до старости сохранила веселый нрав, но все-таки странно это все. Веселье весельем, а бухтеть и ворчать я тоже умею и практикую.

Зато папа есть. Эта мысль меня взбодрила. А вот мамы нет. И это печально. Но, в связи с тем, что я уже однажды пережила утрату, было легче принять ее отсутствие.

Я уселась на кровати и внимательно, даже с подозрением, уставилась на сундук. Раз уж шкафа нет, то, вполне вероятно, что он его заменяет. Легкая слабость не помешала мне приподнять довольно тяжелую крышку. Моль оттуда не повалила, а это хороший знак. Приступим-с.

Внутри, действительно, лежали вещи. Все из натуральных материалов: хлопок, лен, шерсть. Так как вещей было мало, то рассмотреть решила сразу все. Пара широких сарафанов на широких же лямках, одно платье с длинными рукавами, пуговицами на плече и поясом, три белых рубахи с завязками на горловине, белье... на завязках. Судя по всему резинок тут нет. Справа на дне лежали утепленные вещи: шерстяное глухое платье, грубая вязаная шаль и длинные носки. Нет, все-таки это чулки. Я сама когда-то такие носила.

Удручал меня тот факт, что все цвета были темными, хмурыми: серый, коричневый, черный, болотно-зеленый. Никаких ярких пятен. И вся одежда была длиною в пол. Зато все чистое и целое.

Я впихнула ноги в тапки и вышла в кухню. Вернулась, надела платье . Ибо нечего щеголять в ночнухе. Она, конечно, целомудренная, но все же.

Из сеней в дом вошел Владияр.

– Доброе утро.
– я улыбнулась как дурачок.
– А сколько время сейчас?

В окно было видно, что солнышко только поднялось.