Чтение онлайн

Собеседники наше недоумение отлично уловили. Они снова обменялись взглядами, и Нельсон продолжил:

— Последствия кризиса ощущаются по всему миру. Чтобы справиться с ними, нам необходимо доверие других держав.

Он выдержал короткую паузу и добавил:

— Например, как бы дико это ни звучало, Китая. Как нам кажется, мы вскрыли крупный сегмент сети Грэма, который продолжает функционировать и не попал в публичное пространство. Проблема в том, что значительная часть его деятельности связана с китайскими компаниями — как частными, так и государственными. Одновременно с этим они интегрированы в нашу экономику и в определённой степени связаны с политическими структурами. Чтобы подтвердить наши догадки и получить детали, нужна помощь китайцев. Как вы сами понимаете, сотрудничать на таком уровне они отказываются.

Улыбнувшись, конгрессмен переплёл пальцы рук и посмотрел на меня.

— Как видите, я с вами полностью откровенен, господин Мин Джин Хо. И рассчитываю получить столь же откровенный ответ.

Теперь ситуация немного прояснилась, но один момент всё ещё оставался мне непонятен.

— Почему вы решили обратиться именно ко мне? Могу поспорить, у вас на примете немало людей, которые связаны с обеими странами и могут выступить посредниками.

Они переглянулись в третий раз и почти одновременно улыбнулись. После чего конгрессмен доверительным голосом поинтересовался:

— Как вы думаете, кому сейчас могут доверять китайцы? Вернее, даже не так: кому может доверять их лидер? Человек, который заперся в мощном бункере и пытается удержать власть, до дрожи в руках опасаясь полноценного мятежа?

В голове тут же всплыл вчерашний разговор с Вэньминь Таном. По сути, бывший менеджер Банка Шанхая приводил те же самые доводы, намереваясь использовать меня для того, чтобы занять пост министра финансов. И, если отталкиваться от этого, определённый смысл в словах собеседников действительно имелся. Более того, при таком раскладе их план вполне можно было назвать рациональным.

— Предположим, я соглашусь. Но при этом не могу не задать вопрос: что получу я сам?

В этот раз они не стали смотреть друг на друга. Вместо этого Майк Нельсон пожал плечами и поинтересовался:

— А чего вы хотите?

Чжи, уже отложившая в сторону меню, с интересом прислушивалась к беседе. Внезапные повороты которой, судя по выражению лица девушки, её до крайности изумляли. Я же изобразил на своём лице уверенную улыбку.

— Думаю, американское правительство вполне может поспособствовать заключению контрактов с Чен Групп. И, скорее всего, с радостью предоставит особые условия работы представительству инвестиционного фонда, который планирует открыть на вашей территории что-то вроде бизнес-инкубатора для технологических стартапов.

Конгрессмен чуть приподнял брови.

— И это всё?

Я усмехнулся.

— А чего вы ждали? Что я стану требовать десять миллиардов долларов и контроль над парой ваших техногигантов? Напомню, вы ведёте переговоры с честным человеком, а не с кем-то, кто ходит под пиратским флагом, насилует женщин и отрубает головы детям.

Сделав паузу, я добавил:

— Впрочем, есть ещё одна вещь, которую я хотел бы получить. В собственности «Локхид» находится небольшой стартап, который по профилю идеально подходит моей медицинской компании. Тем более, на территории США он всё равно развернуться не сможет — ваше законодательство этого не позволит. Тогда как я смогу интегрировать его в свою структуру и заработать неплохие деньги.

Старший вице-президент «Локхид Мартин» слегка нахмурился.

— Какой именно стартап? Что-то из тех самых перспективных технологий, которыми занимался Грэм?

Как я и предполагал, у него появились определённые подозрения. Тем не менее, ситуация была совсем не та, чтобы торговаться, что мои собеседники сами прекрасно дали понять. Поэтому, переведя на него взгляд, я спокойно кивнул.

— Именно так. Вы же в курсе, что он планировал создать ещё несколько юрисдикций, где были бы разрешены подобные исследования. И, скорее всего, предполагал использовать разработки стартапа именно там. Но теперь подобные изменения откладываются на неопределённый срок. Корея остаётся единственной страной, где подобный формат исследований одобрен законом. Так что вам эта компания всё равно ни к чему, а вот мне она может принести немало денег.

Обоснование было не самым идеальным и наверняка вызывало вопросы. Тем не менее, формально к нему было не придраться. В Штатах полноценная реализация подобных разработок действительно была почти невозможна. Максимум, чего они могли добиться, — тестирования продукта на добровольцах. И то лишь в некоторых штатах, где подобное позволяли правовые нормы. Для того, чтобы запустить продукт в массовое производство, требовалось менять федеральное законодательство.

Как я и предполагал, критических проблем с моими просьбами не возникло. Хотя на самом деле меня интересовал только один актив — аргентинский стартап. Впрочем, нынешний глава оборонного концерна практически сразу согласился на сделку по его продаже. А после того, как спустя пятнадцать минут мы пришли к взаимопониманию по вопросу переговоров с китайцами, он проверил текущее местонахождение бывшего собственника компании, который сейчас являлся её директором, и выступил в качестве организатора нашей встречи.

Конечно, это было не обязательно. Как член корейской команды, присланной для расследования, я и так мог беспрепятственно войти в любое здание, принадлежащее «Локхид». Однако тот факт, что я мог оказаться внутри, вовсе не означал, что нужный мне человек не покинет это здание. В данном случае у меня были гарантии, что он останется на месте. Как минимум, по той банальной причине, что собственная служба безопасности не позволит ему выйти.

После того как американские переговорщики нас покинули, мы с Чжи всё-таки закончили ужин. Затем я оставил слегка шокированную девушку в отеле, а сам отправился в штаб-квартиру «Локхид». Несмотря на поздний час, глава аргентинского стартапа, который теперь стал подразделением оборонного концерна, был на месте и ждал нашей встречи.

Всех охранников, кроме водителя. я тоже оставил с Чжи — на всякий случай. Впрочем, за свою безопасность я не беспокоился. Бывшие соратники Грэма вряд ли напоминали древних японских самураев. Сомневаюсь, что кто-то из них даже на секунду задумался о мести за своего «сонбэ». Всё, что их сейчас волновало, — битва за власть и ресурсы.

Спустя полчаса езды по ночным, почти пустым улицам Вашингтона мы прибыли к нужному зданию. Ещё через десять минут я открыл дверь переговорной, где меня уже ждал аргентинец. Словам первого вице-президента «Локхид» о полном отсутствии прослушки и наблюдения я, естественно, не поверил и открыто говорить не собирался. Но, увидев собеседника, понял, что в этом нет необходимости. Всё было написано на его лице. Страх, злость, ожидание неминуемого. Этот человек прекрасно понимал, кто сейчас зашёл в комнату, и его едва ли не трясло от внутренних переживаний.

Впрочем, это было объяснимо. Подозреваю, сделка по приобретению стартапа была далеко не добровольная, и у его бывшего владельца были все основания опасаться меня. В его глазах я ничем не отличался от Роберта Грэма. Разве что оказался чуть искуснее и сумел прикончить своего оппонента. Что делало меня ещё страшнее.

Расположившись в кресле напротив него, я внимательно посмотрел на собеседника. Подождав немного, спокойно произнёс:

— Я не Роберт Грэм. И не такой, как Роберт Грэм. Вы понимаете, о чём я?

Тот судорожно сглотнул. Покосился в сторону выхода. Снова посмотрел на меня.

— Понимаю. Но, думаю, и вы осознаёте, что поверить вам на слово я не могу.

Я улыбнулся.

— Сейчас я здесь, в штаб-квартире «Локхид». В комнате, которая, скорее всего, находится под пристальным наблюдением видеокамер. Пусть мне и обещали обратное, но уверен, камеры есть. Если это подтвердится, последствия для американского правительства будут весьма дорогостоящими. Например, миллиард долларов за каждую минуту нарушения моей приватности.