Чтение онлайн

К несчастью, Киотский протокол стал символом оппозиции Соединенным Штатам, которые внешне равнодушны к мнению остальных стран мира. Таким образом, Киотский протокол был вновь оживлен политиками, которые всерьез не задумывались о его эффективности или выполнимости. И вот в этом заключается вся проблема: Киотское соглашение одновременно является недостижимым и при этом несущественным для окружающей среды. Это попытка за 15 лет изменить веками сложившуюся схему использования энергоресурсов, затрачивая на это невероятные суммы и не получая почти ничего взамен.

Следует отметить, что такая же проблема преграждает дорогу новому публичному обещанию ЕС — первому реальному обязательству, принятому со времен подписания Киотского протокола в 1997 году. В марте 2007 года члены ЕС обещали, что к 2020 году они в одностороннем порядке сократят выбросы СО2, до уровня, который будет на 20% ниже уровня 1990 года. Это привело бы к сокращению выбросов на 25% по сравнению с уровнем, который в ином случае был бы в 2020 году. И все-таки влияние на температуру оказывается слабее, чем предусмотренное Киотским протоколом, отдаляя потепление, которое предусмотрено к концу столетия, примерно на два года. На это до 2020 года расходовалось бы около 90 миллиардов долларов в год. Таким образом, мы видим ту же схему, что и в хорошо обоснованном Киотском соглашении: весьма незначительный результат при весьма значительных расходах.

Стабилизировать выбросы CO2 — сложная задача. За последние полвека они увеличились на целых 11%. Если принять выбросы CO2, произведенные в 1990 году, за 100%, то в 1997 году, когда Киотский протокол был уже подписан, они достигли 109%. Если бы условия Киотского соглашения были выполнены, это не сделало бы процесс обратимым, а лишь замедлило бы его, и в 2010 году выбросы составили бы 133% вместо 142. По даже эта довольно скромная цель труднодостижима. На изменение национальной энергетической системы требуется много времени и огромные затраты. Те страны, которые намереваются осуществить подобные планы, могли бы добиться этого и без Киотского соглашения, двенадцать стран, которые с 1990 года больше всего сократили свои выбросы, являются странами бывшего Восточного блока и переживают сильный экономический спад. Германия, добившаяся значительного сокращения выбросов, осуществила это за счет объединения ГДР и ФРГ. Сокращение выбросов в Великобритании является в основном следствием конфликта Маргарет Тэтчер и профсоюзов угольщиков Британии. В 1980-х годах она хотела перевести национальную энергетическую систему с угля на газ по причинам, прежде всего, политическим и экономическим, а не экологическим. В 1997 году, когда Киотский протокол был подписан, уровень выбросов в Германии и Британии был уже на 9% ниже, нежели в 1990 году.

Но многие другие страны пережили не лучшие времена, пытаясь достичь поставленной цели, особенно Соединенные Штаты, Австралия и Канада. В этих странах за 10 лет произошел рост населения на 10%, что, соответственно, привело к увеличению выбросов CO2. После выхода США из Киотского соглашения сокращение выбросов составит лишь около 0,4%, то есть приведет к уменьшению выбросов с 142,7 до 142,2%, при уровне 1990 года, принятом за 100%. В Киото мы не впервые брали на себя подобные обязательства. На Саммите Земли, проходившем в Рио-де-Жанейро в 1992 году, лидеры государств обещали к 2000 году снизить выбросы до уровня 1990 года. Страны ОЭСР промахнулись более чем на 12%. Эти попытки ясно показывают, что сокращение выбросов очень трудно осуществить по политическим (и экономическим) причинам.

А теперь заглянем в будущее. Международное Энергетическое Агентство предполагает, что объем выбросов CO2 будет увеличиваться в основном за счет Китая, Индии и других развивающихся стран. Страны ОЭСР к 2030 году увеличат свои выбросы примерно на 20%, в то время как развивающиеся страны увеличат их более чем в 2 раза. Эта перемена будет очень чувствительной и дорогостоящей. Вот почему Киото-II с более жесткими условиями сокращения выбросов и с большим числом стран-участников будет действительно трудноосуществимым проектом. Большинство экспертов также считают, что результаты второго Киотского соглашения будут весьма слабыми.

Все ужесточающиеся сокращения выбросов CO2, предусмотренные. Киотским протоколом, сталкиваются с экономическими, политическими и техническими проблемами. Главной экономической проблемой Киотского протокола и последующих соглашений является то, что все макроэкономические модели представляют их условия как невыгодное вложение средств.

Однако это выливается в более серьезную политическую проблему. Во-первых, становится все труднее убеждать людей, что они должны платить огромные деньги за весьма несущественное улучшение окружающей среды, которое произойдет в далеком будущем. Во-вторых, рост затрат станет помехой для добровольного сотрудничества, так как некоторые страны попытаются получить дополнительный доход, а другие будут заявлять о том, что принимают ограничения, но не будут их выполнять, не выплачивая никаких штрафов. В-третьих, строгие ограничения выбросов и низкие результаты ослабляют поддержку будущих соглашений. Ясно, что провал Киотского протокола в достижении каких-либо ощутимых ограничений понижает шансы на успех последующих мероприятий.

Техническая проблема, с которой столкнулось Киотское соглашение, является, вероятно, самой сложной. В перспективе глобальное потепление будет существенно ослаблено, если мы сможем осуществить переход к экономике на другом топливе. Многие защитники Киотского соглашения заявляют, что ограничения выбросов активизируют новые вложения в исследования и разработки (ИР), которые позволят нам приблизиться к этому переходу. Но все происходит с точностью до наоборот. Если нам нужна технология, следует вкладывать средства в ее развитие. Когда мы требуем немедленного сокращения выбросов парниковых газов, не следует удивляться, что большинство вкладчиков направят свои средства на достижение именно этой цели.

Киотский протокол совершенно не предусматривает расходы на ИР. Неудивительно, что ИР в важных областях, связанных с глобальным потеплением (возобновляемые источники энергии и эффективность энергии), с начала 1980-х годов приостановились, и в этой области не наблюдается никакого оживления. Поэтому хотя проблема сдерживания глобального потепления очень нуждается в мощных вложениях в ИР в области безуглеродной или низкоуглеродной энергетической технологии, Киотский протокол их не предусматривает.

В конечном итоге, если сокращение выбросов CO2 стоит 20 долларов за тонну, развитые страны могли бы проявить желание платить за большее, пусть чисто символическое, количество выбросов, но весьма маловероятно, что Китай, Индия и другие развивающиеся страны пойдут на это. Чтобы решить вопрос об изменении климата, необходимо резко снизить эту стоимость. Если бы мы могли сократить стоимость тонны CO2 до 2 долларов, было бы легче договориться о масштабном сокращении.

Вот почему я полагаю, что более уместной реакцией на проблему изменения климата было бы вложение всех стран в ИР энерготехнологий, дающих низкий уровень углеродных выбросов, для того чтобы снизить стоимость будущих сокращений CO2. Мы должны отойти от Киото-II, предполагающего еще более жесткие ограничения, которые будут стоить огромных денег и приносить мало пользы, и уязвимые политические обязательства. Вместо этого мы должны обратиться к самой основной задаче — найти новые энерготехнологии, снижающие количество углерода в атмосфере, которые должны привести к нужной цели в XXI веке.

Мы должны взять на себя обязательство расходовать 0,05% ВВП на ИР безуглеродных энергетических технологий. Расходы составили бы примерно 25 миллиардов долларов в год, что увеличило бы затраты на PIP примерно в 10 раз, но все-таки эти расходы были бы в 7 раз меньше, чем стоимость Киото-II. К этим обязательствам могли бы присоединиться новые страны, причем развитые страны сразу внесли бы большую часть. Это позволило бы каждой стране сосредоточиться на собственном представлении о необходимых источниках энергии — возобновляемых, ядерных, термоядерных, накопительных — или на поиске новых необычных возможностей.

Эти деньги должны пойти на всевозможные исследования, научные и прикладные; испытания пилотных программ и демонстрацию новых перспективных технологий. Они должны содействовать деловому партнерству частного и государственного капитала для стимулирования участия частного сектора в рискованных предприятиях (подобно тому, как частный сектор участвует в разработке фармацевтическими компаниями вакцины от тропических заболеваний). Они должны пойти на реализацию учебных программ, приток ученых и инженеров, работающих над разнообразными научно-исследовательскими проектами; на правительственные программы, которые могут обеспечить прогнозируемый рынок для новых перспективных технологий; на поощрения за достижения в области высоких технологий; на создание многосторонних фондов для совместных международных исследований; на международные исследовательские центры для создания глобальной инновационной ресурсной базы (подобно научно-исследовательским институтам, которые были центром сельскохозяйственной Зеленой революции в 70-х годах XX века). Деньги нужны также на внедрение существующих и новых энергосберегающих технологий, что в свою очередь будет способствовать постоянному повышению уровня знаний и инноваций, которые часто ведут к быстрому повышению производительности и снижению затрат.