Чтение онлайн

Джо в спешке не взял ни плаща, ни пиджака. На нем был легкий свитер с высоким воротником.

Сейчас у него не было времени на принятие особых решений. Он не думал о дожде, он думал о том, как ему удастся выгнать машину из кустарника.

Джо включил фары и свернул с дороги в лес. Машина шла легко, и колеса не вязли в рыхлой почве, но во что превратится земля через час, если ливень не прекратится?!

Джо загнал «кадиллак» в кустарник, выключив двигатель, и, подняв воротник под горло, вышел из машины. Он не успел выбраться на дорогу, как промок до последней нитки.

Он не предполагал, сколько времени у него займет дорога до фермы, он знал, что она будет нелегкой, но и это не смущало Джо. Больше всего он боялся опоздать. Путь от коттеджа до места занял два часа. Он делал все, что можно, но погода и пробки в городе задержали его, отняв не менее получаса.

Столько же времени потребуется на обратную дорогу, а Джак ранен. Выдержит ли он такую нагрузку?

Редкие вспышки молнии озаряли голубым светом зелень кустарника. Джо прибавил шагу и устремился вперед, с трудом различая дорогу. Он скользил, ступал в лужи, падал, вставал и шел, ускоряя шаг еще больше.

Шестидесятилетний здоровяк Ирвин Гровелл подбросил угля в камин и потер руки.

— Обожаю тепло, когда за окном льет как из ведра!

Сидящий в кресле Джак усмехнулся. Как этот человек может еще что-нибудь обожать кроме своей жены. Старый ветеринар прожужжал гостю уши про свою тяжкую долю, после того как связал себя узами брака. Правда, Джак забыл, в который раз Ирвин клялся в вечной любви перед алтарем, но он не сомневался, что этот сельский детина переживет свою любимую женушка, которая на тридцать лет была его моложе и на десять лет моложе старшей дочери от первого брака.

Гровелл поправил угли и вернулся к своему креслу. Джак сидел напротив. Забинтованная нога в гипсе покоилась на табурете, где заботливо была подложена подушка. Правое плечо было закутано в шерстяную шаль, а рука висела на перевязи. Он походил на раненного в бою пирата, если ему еще и глаз перевязать черной повязкой.

Гровелл разлил вино в стаканы и раскурил трубку. Джак уже знал, о чем сейчас заговорит старик. Жалобы на любимую жену сопровождались тягучей заунывной монотонной песней об одиночестве, тоске и непонимании. Ирвин всю свою жизнь провел в этих местах. Его дед создал здесь рай, а его отец этот рай промотал. Ирвин метался. Он очень хотел возобновить то, что сделал дед, но был ленив, как отец, и любил лазить в подвал за домашним вином.

Работы у него хватало, молодая жена не очень-то утруждала себя, увлекаясь бульварной литературой, а для прикрытия, как считал Гровелл, родила ему дочь. Этого он ей и не мог простить. Четвертая дочь и ни одного наследника. Сейчас она вновь ходила с животиком, и Гровелл молил Всевышнего о сыне.

Перед Джаком Ирвин хорохорился, но перед супругой он не рисковал стучать кулаком по столу. Эти фокусы удавались с первой женой, но сейчас он превратился из кота в мышку, и его бас никого не пугая кроме коров, коз и баранов, на которых он срывал свое зло.

Джак полулежал в мягком удобном кресле, откинув голову назад, и, глядя в потолок, слушал монотонную болтовню ветеринара.

— Послушай, Ив, — перебил его гость. — Ты можешь сказать определенно, сколько времени будет заживать эта конечность?

Он похлопал по гипсу здоровой рукой.

— Ну, я полагаю, не меньше трех недель. Все зависит от костей. У всех по-разному, но ты парень молодой, и я думаю, что ты быстро встанешь на ноги. А с плечом тебе не везет. У тебя не зажила еще старая рана, а пуля потревожила то же место. Прострел сквозной, но может начаться нагноение, и к этому делу нужно отнестись как можно внимательней. Я тебя понимаю, тебе здесь скучно, хочется вернуться к своим кошечкам. Придется потерпеть. Привыкай к спокойствию и тишине.

— На кой черт привыкать к скуке? У тебя даже телефона нет. Я отрезан от мира. Как там ребята? Как Чез?

— Но у нас есть радио. Как только волки завоют и выйдут на охоту, нам сразу сообщат. Давай-ка выпьем, и тебе станет веселее.

Джак выпил вино и поморщился.

— И как ты можешь пить такую дрянь?

— Великолепный напиток! Я не могу себе позволить бегать по магазинам и тратить деньги на виски. Если бы я пил виски, я бы разорился в два счета.

Гровелл взглянул на пустые бутылки, а затем на настенные часы.

— Семь часов. Сейчас Нора пошла доить коров, и я могу проникнуть в подвал и взять еще пару бутылочек.

— В такой дождь?

— От дома до дома тридцать ярдов. Это пустяки. К тому же у меня есть панцирь.

Гровелл встал, вышел в коридор и через несколько секунд вернулся назад. Джакобо взглянул на него и улыбнулся. Черный прорезиненный плащ касался пола, а квадратный капюшон закрывал половину лица.

— Ты похож на посланника ада, Ив. Если тебя осветит молнией, то любой от такого зрелища лишится дара речи.

— Но здесь некого пугать. Собаки и те забились в норы. Но этот плащ не имеет цены. Ни одна капля сквозь него не просочится, никакой дождь ему не страшен. Ладно, я пошел, через десять минут вернусь.

Ветеринар вышел в прихожую и скрылся за дверью. Джак откинулся на спинку, и ему показалось, что он услышал шум двигателя автомобиля.

В первую минуту он не поверил своим ушам. Дождь может имитировать любой шум, но если он не ошибся, то это счастье.

Шум двигателя стал более отчетливым, и за окном мелькнули фары. Джак облегченно вздохнул. Он уже не верил, что о нем вспомнят. А может быть. Чез догадался прихватить с собой Патти, и они устроят хорошую пирушку.

Джак дотянулся до костыля и приподнялся, пытаясь выглянуть в окно.

Машин было три. Черные шестиместные «форды». Их фары осветили стену дома, окна и двери. Двери распахнулись, и на двор выскочили люди с автоматами в руках. Один из них увидел черную фигуру на крыльце и вскинул автомат.

Гровелл стоял на пороге и с изумлением наблюдал за происходящим. Град пуль пригвоздил его к двери. Плащ не пропускал воду, но против свинцового дождя он был бессилен.

Джак понял, что прибыли не те гости, которых он ждал. Он ударил костылем по лампочке и свет в комнате погас. За две секунды он доскакал до кровати, выдернул из-под нее автомат и достал из-под подушки две гранаты. В эту секунду он не чувствовал боли, его душила ярость. Джак подскочил к окну и увидел, как трое парней выскочили из-за машины и побежали к крыльцу. Как только они попали в освещенный фарами участок, Джак дал длинную очередь, и смельчаки, скошенные наповал уткнулись лицом в грязь. Команда джи-менов рассредоточилась и, засев за машины, открыла огонь по окнам. Джак прижался к стене между окнами и пережидал первую атаку. Противоположная стена превращалась в решето. Разлетелся вдребезги портрет первой жены Ирвина, от подушек полетел пух. Со стола слетели тарелки, бутылки и стаканы.

Под таким прикрытием они могли пройти к дому. Джак решил изменить ситуацию. Он сорвал чеку и, перегнувшись, бросил гранату в среднюю машину. Раздался оглушительный взрыв, и на мгновение огонь прекратился. Джак выставил прикладом раму и послал вдогонку несколько очередей по фарам. Несколько человек подбросило взрывом в воздух. Следом взорвался бензобак, и двое парней вспыхнули как спички. Живые факелы метались по двору и надрывали глотки, пока не упали замертво. Джак скосил еще двоих.

Один из джи-менов впрыгнул в машину, залег на дно и сумел отогнать ее назад, чтобы огонь не перескочил на нее.