Чтение онлайн

— Зачем же ты пошел за Крисом? Тебя не интересуют его наполеоновские планы, но деньги нужны всем.

— Нет. Я пошел за ним потому, что мне было его жаль. Парень шел на эшафот, и я пошел рядом, чтобы ему не так страшно было умереть. С первой минуты, когда я его увидел, я понял, что нам по пути.

— Но он будет жить!

— Возможно. Но это не его мир. Он здесь гость. Прохожий.

— Ты страшный человек, Брэд!

— Мне жаль тебя, очаровательная Тэй. Ты ничего не поняла. Ты все еще тешишь себя иллюзиями. Ты смотришь на мир и веришь в его существование. Тебе невдомек, что вокруг тебя бутафория, а мы с Крисом развлекаем публику, ежедневно выдумывая новые спектакли. Надо же чем-то себя занять в ожидании своего дилижанса.

— Я буду бороться за него!

— Конечно. Этим ты себя занимаешь в ожидании своего дилижанса.

— Я тебе не верю, Брэд! Ты лжешь!

— А я ни о чем не говорил. Говоришь только ты. Я лишь ответил, но не на твой вопрос.

Кейси усмехнулся и достал из кармана сигареты.

Филл готовил инструменты, он был в халате и в перчатках. В ту секунду, когда он повернул голову к Шарлотте, он заметил, как она побледнела. Она держала руку Дэйтлона и вдруг тихо произнесла:

— Ален, у него пропал пульс. Филл бросился к столу и приложил ухо к груди Дэйтлона.

Слим вскочил на ноги, но испугался пошевельнуться.

— Что с ним? — завопил он не своим голосом.

— Скинь маску и дай кислород! — жестко скомандовал Филл.

Шарлотта действовала четко, механически, как и полагается сестре милосердия. Она реагировала только на голос врача. Так ее учили, так она привыкла поступать. Почти воинская дисциплина, четкая ритмичность и безошибочность действий.

Через секунду шланг был втиснут в посиневшие губы Дэйтлона. Филл приступил к искусственному дыханию.

На крик в операционную вбежал Тэй и Брэд. Слим продолжал кричать, оставаясь на месте:

— Ну, док! Давай! Давай, еще, еще!

— Заткнись! — крикнула на него Шарлотта. — Ты не на стадионе, идиот!

Филл обливался потом. Он работал, как паровая машина.

— Есть! — крикнула ассистентка. — Есть пульс! Филл стер рукавом пот с лица и, повернувшись в двери, заорал:

— Вон отсюда! Все вон!

В воздухе повисла мертвая тишина. Все замерли и никто не решался шелохнуться.

— Все в порядке, доктор, — официально сообщила медсестра, нарушив паузу.

Филл приподнял одно веко Дэйтлона и с облегчением вздохнул. Шарлотта взяла салфетку и промокнула лицо хирурга.

Взглянув на остолбеневшее сборище у дверей, он сказал уже спокойным тоном:

— Ваш здоровый, как «бизон», босс не переносит эфирного наркоза. Неженка! Очевидно, кроме женских духов, он не переносит других запахов.

Перепуганные люди у дверей совсем не походили на самую страшную банду в стране.

— Все обошлось! — еще раз успокоил их Филя. — А теперь попрошу мне не мешать, операцию будем делать под местной анестезией. Конечно, это чувствительнее и даже болезненно, но безопасно. Идите, господа. А вас, мисс, я вызову. Советую вам выпить. У вас землистый цвет лица. Да и когда шкуру сдирают с живого человека, это не самое приятное ощущение.

Все смотрели на Тэй. Глаза ее были влажными. Она опустила ресницы, повернулась и вышла. Кейси пожалел о своих словах. Он со своей опустошенностью не стоил и мизинца человека, который был богат таким глубоким чувством. Полгода он молчал, но вот открыл рот и невпопад, впрочем как и вся его жизнь невпопад. Кейси стиснул зубы и вышел следом. Слим тоже оставил операционную, но сел у дверей с другой стороны.

— Куда делся Чико? — неожиданно весело спросила Тэй.

Кейси подал ей бокал с коктейлем.

— Док рекомендовал тебе нализаться. А мальчишка ушел на свидание. Крис специально его спровадил, чтобы Филл не видел его. Он говорит, что она обожает танцевать под музыку его часов.

Операция длилась больше четырех часов. У Тэй с груди сняли огромный лоскут кожи, которая теперь стала принадлежать Дэйтлону.

Забинтованного после укола снотворного, его на носилках перенесли в комнату на втором этаже. Операционная превратилась в чулан забитый окровавленными бинтами, ватой и тампонами.

Филл дал все необходимые указания Шарлотте. Он понимал, что сейчас ему ее не отдадут. Его уже не пугали эти люди, в некоторой степени он к ним привык, так часто случается, если людей объединяют экстремальные ситуации.

Самое большое впечатление на Филла произвела женщина с холодной красотой и пылающими, как угли, глазами. Такие встречаются один раз в жизни, но запоминаются навсегда.

Филл с тоской взглянул на Шарлотту, которая улыбнулась ему и поздравила с очередной победой.

Боксер завязал ему глаза и вывел из дома.

Вновь дорога, вновь пересадка, хлопанье дверец. Он сидел и ждал, ждал долго, но стояла тишина и никто с ним не разговаривал. Он уже не ощущал движения машины.

— Мне можно снять повязку? — спросил он.

Ответа не последовало. Филл сорвал повязку с лица. Он сидел один в своем «кадиллаке» на водительском месте. За окнами светало, солнце выходило из-за голубой стены леса. Вдоль шоссе стелился туман.

То ли ему приснился сон, то ли все это происходило на самом деле, но Филл чувствовал, он был уверен в том, что сделал лучшую в жизни операцию. Но где-то в глубине сознания, он понимал, что она ничего не решает. Она бессмысленна. Этого человека выдадут его глаза. Здесь медицина оставалась бессильной…

В одной из самых скромных комнат второго этажа Дэйтлон провел месяц. Вниз он не спускался и к нему допускались только Тэй и Шарлотта. В редких случаях он давал распоряжение через Слима. Комната была хороша тем, что сквозь приоткрытую дверь с подвесного коридора он мог видеть все, что происходит в гостиной и даже на веранде, когда там горел свет по вечерам.

Крис часто открывал дверь, гасил в своей комнате свет и наблюдал, как Брэд, Люк и Стив играли в карты. Он мог наблюдать, как они обедают, и его возмущало, что в его отсутствие Джо не сажали за общий стол, и он ел на кухне.

Месяц Дэйтлон молчал, месяц он подводил итоги, слушал приемник и не мог принять ни одного решения. Принять план Малика — значит поступиться собственными принципами, действовать дальше в прежнем ключе — погубить людей. Уходить на юг — это начинать новый виток с новыми людьми. Вряд ли у него хватит на это запала. Он выдохся через полгода и не хотел сознаться в этом самому себе.

Месяц Шарлотта делала ему перевязки и массажи, накладывала мази и компрессы, и он с ужасом думал, что придет время скинуть повязки, а он уже не сможет войти в банк с автоматом в руках. Он пугался своего нового лица. Лицо Дэйтлона было визитной карточкой для всего света. Стоило ему войти в банк и деньги укладывали в мешки без всякой команды. Что будет теперь? Что он сделает, если замухрышка-кассир просто и спокойно скажет ему: «Пошел вон отсюда, шиш тебе, а не деньги!»