Чтение онлайн

Но самолет не мог повиснуть в воздухе, и ему пришлось приземлиться. Охране сообщили по радиосвязи, чтобы двери не открывали.

Полицейские соорудили помост из ящиков и подняли на него своего шефа в юбке.

— Ребята! — заорала Лиз. — Я отправлю самолет в другой город, если вы не наведете порядок в собственном доме. Сейчас все слушают мою команду. Вся гвардия репортеров выстраивается с двух сторон от трапа самолета, образуя коридор шириной десять футов. Разрешается снимать, но с места не двигаться. Если коридор будет сломлен, я дам команду открыть огонь. Когда речь идет о транспортировке опасного преступника, мы имеет на это полное право. Если вы сохраните порядок, то я вам обещаю, что в здании тюрьмы будет устроена пресс-конференция. Клянусь, — она подняла правую руку вверх, — что все до единого попадут на нее! Но сейчас вы должны дать мне возможность переправить гангстера в тюрьму.

Толпа шумела, но возгласов возражения не было. Каждый понимал, что кроме свалки в данной ситуации ничего произойти не может.

Когда коридор был выстроен при помощи двух десятков полицейских, к самолету подогнали трап и бронированный фургон. Впереди стояли мотоциклисты и две патрульные машины.

Охрана в самолете получила сигнал. Дверь опустилась вниз и соединилась с трапом. Первыми вышли двое в штатском и встали на одну ступеньку ниже площадки. Следом вышел Дэйтлон.

Толпа загудела, защелкали затворы, и вспышки магния озарили небо.

Дэйтлон поднял обе руки вверх и потряс ими над головой. Ему не мешали наручники, он приветствовал публику, а она ревела от восторга. Он улыбался. Это был герой, кто угодно, но не преступник. Следом за Дэйтлоном вышло еще двое в штатском, и процессия направилась по трапу к машине. Гул, возгласы, выкрики — все смешалось и походило на стадион в момент финального свистка. Преступник выглядел веселым, острил на ходу, подмигивал женщинам и подставлял улыбку под фотообъективы. Как только Дэйтлона заперли в стальном фургоне, вся толпа бросилась к своим машинам. Кортеж из сотни автомобилей потянулся к городу. Впереди шла группа мотоциклистов, следом патрульная машина, в которой Лиз Вэнтон срывала зло на своем заместителе, далее шел тюремный фургон, вновь патрульный «форд» и бесконечная цепь разноцветных авто всех марок и мастей, открытых и закрытых, светлых и темных, гудящих и молчащих.

Если с наступлением темноты выехать с аэродрома на широкую автостраду в направлении Ист-Чикаго, то уже очень скоро в ночном небе становится заметной полоса света, яркая, как над огромными увеселительными парками крупных городов, а еще через несколько миль эта полоса рассыпается на тысячи отдельных световых пятен. Особенно резкие, почти белые — это прожектора, а пять бесконечно длинных рядов тускло-желтых точек, взгромоздившихся друг на друга, это девятьсот с лишним окон рой из самых жестких тюрем Индианы — Краун-пойнт. Каждый вечер точно в двадцать два часа двадцать минут огни в окнах гаснут и в свете прожекторов мрачные серые стены кажутся таинственной крепостью, взмывающей в небо. Отдельные белые лучи беспрерывно ощупывают северный блок тюремного комплекса. Когда свет добирается до крыши, становится виден купол и место казни — символ смерти, нависший над тюрьмой.

Но в восемь вечера тюрьма превратилась в театр, римский Колизей, во что угодно, но не в тюрьму.

В этом здании не было предусмотрено помещена для устройства спектаклей, так что под зал использовав ли огромный холл с восточной стороны, где обычно проводят время посетители с ходатайствами и адвокатами. Эта часть здания не охранялась и была доступна каждому с десяти до шести.

Сегодня был особый случай. Президиум устроился на мраморных ступенях широкой лестницы, перекрыто полицейскими кордонами. Вдоль перил стояли тюремные охранники с автоматами. В центре стоял Дэйтлон, слева Элизабет Вэнтон, а справа — директор тюрьмы Пэт Люмет. Ради показухи миссис шериф распорядилась снять с Дэйтлона наручники и ему было позволено курить.

Имея опыт работы с журналистами, пресс-конференцию вел директор тюрьмы.

— Прошу тишины! На вопросы и ответы отводится полчаса. Не кричите зря, я буду указывать на человека, который обязан представиться и задать только один вопрос.

Люмет указал пальцем на репортера у колонны.

— Вы!

— Дэйли-Ньюс. Как тебя сцапали, Крис?

— Как это обычно делают, ночью, когда я спал. Меня удивило, почему они не хотели сделать этого раньше?

— Вы!

— Мичиган-пресс. На что вы рассчитываете, Дэйтлон?

— На передышку! Лиз обещала мне, что будет заботиться обо мне и даст дополнительных телохранителей.

— Вы.

— Род Сичкор из «Балтимор-стар». Вопрос к директору. Где вы намерены содержать Дэйтлона?

— Такие вопросы я уполномочен решать сам. Для общей безопасности, до суда, Дэйтлон, как особо опасный преступник будет помещен в «Блок-4Б» в камеру смертников. Я полагаю, что суд вынесет достойный приговор и осужденному не придется менять место заключения. Теперь вы!

— Майкл Кэрр, «Чикаго трибюн». А что вы скажете, мистер Дэйтлон на заявление директора?

— Я думаю, Майкл, что вы еще возьмете у меня интервью в моем доме, и мы посмеемся за рюмкой джина над подобными заявлениями.

— Вы!

— Ирвинг-стар. Что думает шериф о возможности побега?

— Я исключаю такую возможность. Из этой тюрьмы еще не было побегов. Но я позабочусь о дополнительных мерах. С завтрашнего дня здесь будет стоять ополчение.

— Не много ли почета, шериф?

Толпа засмеялась. Реплики и вопросы стали сливаться, и восстановить порядок стало невозможно.

— Крис, что ты думаешь о Бонни и Клайде? Они идут по твоим стопам.

— Чепуха! Обычная шпана! Они дискредитируют саму идею!

— Сколько банков ты обчистишь, если выйдешь на свободу?

— Начну с ближайшего по дороге в закусочную и закончу, когда вид денег будет вызывать отрыжку.

— Достаточно, господа! Хватит! — завопил директор.

Дэйтлон обнял стоящих по бокам директора и шерифа.

— Мои друзья заботятся обо мне. Я устал с дороги и мне пора в кроватку. Но не огорчайтесь, господа, моя миссия на земле не закончена. Я еще не раз подкину вам работенку, так что мои фото вам еще пригодятся, не сдавайте негативы в архив. Эти здания строили не для таких, как я.

Полицейские начали оттеснять журналистов к выходам. Элизабет Вэнтон попыталась вырваться из объятий гангстера, но ей не удалось. Директор и пытаться не стал, он чувствовал хватку Дэйтлона и пытался сделать вид, что не замечает его руки на своем плече.

Вспышки озаряли зал до того момента, пока последний журналист не был выпихнут за дверь.

— Прекрасный день, друзья мои! — воскликнул Дэйтлон.

— Я тебе устрою здесь курорт, сукин сын! — процедил сквозь зубы директор.

— Тебе повезло, Дэйт! Если бы не эта орава, я бы пристрелила тебя у трапа!

— Ну вот, видите, как мы все здесь друг друга любим. В бесконечно длинных коридорах, где царил полумрак, шаги раздавались удивительно громко. Клак… клак… Казалось, этим галереям, куда никогда не проникал дневной свет, не будет конца. Клак… клак…

У массивной двери шаги на какое-то мгновение затихли. Послышалось звяканье ключей, скрежет петель.

— Проходи!

Еще один коридор, конец которого терялся вдали.

Двое шли сзади, двое впереди. Сам ключник был очень высокого роста и выглядел истощенным и измученным. Надбровные дуги нависали над двумя затененными провалами, в глубине которых едва можно было различить зрачки глаз. Он смотрел прямо перед собой.