Чтение онлайн

Пару раз она, конечно же, ошибалась в цифрах, и приходилось набирать все заново.

Спишем его нежелание с ней разговаривать на некачественную сотовую связь, лихорадочно размышляла Лика. Ему было ее не слышно, она сама едва разбирала слова мужа. Вопрос о Гоше, муж просто не расслышал. И вообще он был страшно занят. «Но, Макс, – взмолилась Лика. – Сейчас не время играть в занятого бизнесмена!»

Ей очень хотелось, чтобы Макс, услышав ее рассказ, рассмеялся, назвал ее паникершей, поругал за то, что она подняла бурю в стакане воды. А потом бы заверил, что Гоша, их Гоша трудится в офисе в поте лица, ведь у них проблемы, или парится сейчас, где-нибудь в баньке, прогуливая работу. «Господи, сделай так, чтобы Гоша был жив!»

Ожидая, когда пройдет вызов, она посмотрела на топчущегося у дверей Кирсанова. Чего он не уходит, спрашивается? Взял куртку и стоит. Какой навязчивый тип!

В трубке прозвучали короткие гудки. Занято. Что там секретарша на проводе повесилась, что ли? Лика повторила попытку, а потом в сердцах шандарахнула трубку об рычаг.

– Лика, скажи, наконец, что случилась? – подал голос «навязчивый тип». – Я все понял, ты крутая леди, тебе не нужны защитники и помощники, ситуация у тебя под контролем, и все тип-топ. Но сейчас на тебе лица нет, так что выкладывай, что стряслось на этот раз.

– Ничего такого, – покачала головой Лика.

– У меня есть глаза, так что давай озвучивай, и не забывай, я – доктор, а дяде доктору все говорят только правду, – не отставал он.

Максу было не дозвониться, а ей, естественно, очень хотелось поговорить хоть с кем-нибудь и поделиться накипевшим. Лика покосилась на треклятый телефон, который не желал обеспечивать ее связью. Ее пугало происходящее и инстинктивно она искала помощи у мужчины. Хрупкие женщины, по закону жанра, должны быть при рыцаре суровом, но благородном. Денис скорее напоминал плутоватого и хамоватого флибустьера, но выбор защитников у Лики был невелик, и она решилась.

– Я только что узнала, что вчерашний погибший мужчина мне знаком, – тихо сказала она.

– Ты уверена в этом?

– Не совсем, – призналась Лика, – Я как раз пытаюсь выяснить, где сейчас мой знакомый, но, видишь, не могу дозвониться. Однако совпало все: имя, фамилия, отчество, год рождения. Но это нелепость какая-то! Единственно, что я не могу понять, почему он приехал машиной и один. Это совершенно не укладывается в схему. Все должны были прилететь через неделю, понимаешь? Так что же заставило Гошу изменить свои планы?

– Ты мужу трезвонишь?

– Ну да, хочу выяснить, где Гоша, и не поехал ли он, по какой-то причине в Домбай раньше срока.

– Лика, а теперь давай все по порядку. О’кей? – попросил Кирсанов. – Как ты выяснила, что это ваш Гоша?

Она подробно рассказала о беседе с администратором. Кирсанов заметно расслабился.

– Тут два варианта, либо это однофамилец твоего знакомого, права администраторша – Москва большой город, и в нем могут жить с десяток человек с одинаковыми данными, либо ты просто чего-то не знаешь, и это, действительно, он. И по какой-то причине твой знакомый приехал раньше намеченного срока, – рассудил Кирсанов. – Но что этот ваш Гоша за птица такая, что его вдруг решили на воздух пустить? И почему в Домбае, а не в Москве? По месту, так сказать, проживания?

– В том-то все и дело, что Гоша не птица, он примерный гражданин, и никак с криминалом не связан, чтобы его взрывать! – сказала Лика. – я очень надеюсь, что это дикое совпадение.

– А почему ты звонишь мужу? Они друзья или работают в одном месте? –поинтересовался Кирсанов.

После ее заявления о «честном гражданине» сделалось невероятно скучно: где это видано, чтобы честных граждан наемники в машинах подрывали?

– Георгий Гунн – партнер мужа по бизнесу, – начала Лика. – Хотя нет, скорее так – это Макс является его партнером, раз фирма принадлежит Гоше и он генеральный директор, а Макс – коммерческий. Но они еще и дружат давно…

– И что, муж не отвечает? – хмыкнул Кирсанов. – А у тебя, что же, нет номера сотового шефа твоего мужа?

– Нет, номера Гоши у меня нет. Зачем он мне? Мы с ним отдельно от мужа не общаемся, – сказала патологически честная Лика и покраснела. – А мужу я дозвонилась, но слышимость была плохая, и он сказал, что занят и перезвонит через полчаса.

Неприятно все-таки признавать, что твой муж не желает выслушать тебя, отмахиваясь, как от надоедливой мухи.

– Ну знаешь, иногда бывает жуткая запарка, – заметил Кирсанов, решивший ни с того ни с сего благородно встать на сторону ее мужа.

Она ему была за это благодарна. И даже слабо улыбнулась. От этой полуулыбки у Кирсанова как-то противно засвербело в области солнечного сплетения и запершило в горле. «Волнительная женщина» всплыло в мозгу полузатертое определение из старого романа. Но это было так, Лика являла собой образец волнительной женщины, во всяком случае, для него, Кирсанова. И это нужно было, в конце концов, признать. Как и тот факт, что наличие у нее мужа, раздражало.

Их взгляды зацепились друг за друга, и что-то надо было срочно сказать, чтобы прервать это многозначительное пугающее молчание. Но в голову лезла всякая чушь от «я встретил вас и стал заикой» до «я вас хочу, чего же боле». А она, тоже хороша, таращится на него во все глаза, моргает, но взгляда не отводит. Провокация! Чистой воды провокация!

Тут они одновременно отвернулись, она посмотрела на нетронутый кофе на тумбочке, а он на кипу одежды на кресле. Кирсанов прищурился, пытаясь контролировать себя, и снова уставился ей в лицо, а она принялась что-то высматривать на ковровом покрытии. Дело пахло керосином, причем с каждой минутой все сильнее.

– Мне кажется, что ты чего-то недоговариваешь, – наконец, глубокомысленно изрек Кирсанов, когда игра в молчанку стала невыносимой. – Это, конечно, твое дело, но если хочешь, чтобы я тебе помог, то будь откровенней.

Оставалось только вскинуть руку в индейской манере и брякнуть: «Я все сказал».

– А ты действительно хочешь мне помочь? Без этих твоих приколов? – спросила Лика с сомнением в голосе.

«Ну, прямо Красная Шапочка, в поисках спасителя от злого волка», – мелькнуло у Кирсанова в голове. С одной стороны он никогда не рвался спасать сирых и убогих, не любил, когда женщины его одолевали просьбами, но тут, он сам напросился, как ни крути.

– Хочешь, не хочешь, но как-то неудобно бросать тебя в таком состоянии, – изобразив равнодушие, пожал он плечами. – Мы вроде бы успели подружиться…

– Черт с ней, буду дровосеком, спасу ее от волка! – решил Кирсанов, прикидывая, что запросит с нее в качестве благодарности. Даже самому себе он не признался бы в тот момент, что полностью увяз, «как пчела в сиропе», так, кажется, поется в песне у Макаревича? Да, с ним творилось что-то неладное. Вообще-то, он не признавал никаких сиропных признаний, лунных серенад и сопливых сонетов. Он был суровый парень, этакий непробиваемый и жесткий Кирсанов, умеющий пригибать под себя этот мир и женщин, его населяющих. Откуда же свалилась на его голову эта Красная Шапочка? «С лестницы, вот откуда», – вспомнил он и усмехнулся.