Чтение онлайн

Тьма издала ехидный смешок.

– Кажется, он нравится тебе, Вейн.

В тот момент маг отвернулся к окну, и поэтому тьма не заметила промелькнувшую на его лице ласковую улыбку и внезапно засветившихся мягким светом сапфировых глаз.

– С рождения, Ари.

Ещё через три дня вина господина Матиаса была полностью доказана при помощи одного магического ритуала. К сожалению, только в изнасиловании несовершеннолетней Мики - для другого обвинения даже у Аравейна было маловато доказательств. Утром следующего дня бывшего дворцового управляющего должны были забрать на каторгу, но не успели. Господин Матиас повесился. Впрочем, к тому времени Аравейн уже успел узнать всё, что мог, о таинственном "гипнотизёре".

И в тот день Эдигор не смог сдержать радостной полуулыбки, когда о самоубийстве Матиаса узнала Мика - такое облегчение промелькнуло в её глазах, пролившись несколькими слезинками, которые наследный принц собственноручно вытер своим шёлковым платком, изумив этим и присутствующих учителей, и Люка.

Спустя пару часов стала известна ещё одна новость, которой были поражены все во дворце, кроме двоих человек - императрица беременна. И Эдигор уже заранее знал, что родится непременно девочка.

Поэтому, когда это всё-таки случилось, он первым вбежал в покои императрицы Мариники, чтобы взять на руки - впервые - свою сестру, и, сдунув со сморщенного личика локон светлых волос, прошептать, как тогда:

– Привет, Лу!

И в тот момент, когда девочка распахнула свои тёмно-синие, ещё слезящиеся глаза, и широко улыбнулась брату беззубым ртом, императрица тихо, но удивлённо спросила:

– Откуда ты знаешь, что мы решили назвать её Луламэй?

От ответа Эдигора спасла сама Лу, вдруг громко заплакав.

Глава шестая,

в которой мы начинаем своё путешествие к столице

Туда ехали - за ними гнались. Обратно едут - за ними гонятся. Какая интересная у людей жизнь!

"Не бойся, я с тобой"

Сборы заняли не больше получаса - все проверяли свои вещи, подтягивали подпругу на лошадях, о чём-то тихо переговаривались, Рым раздавал какие-то указания. Особенно это касалось Милли и Браша. Я ошарашенно косилась на своего "клона", которая упрямо и совсем не по-моему иногда встряхивала лохматой головой, думая о том, как же всё-таки странно...

Я здесь всего пару дней. Я чужая, Эрамир не принимает меня - и никогда не примет, как свою создательницу. Таков закон, правила, традиции, и что там ещё может быть. Если я хоть как-то выдам в себе демиурга, воспользуюсь этой силой - хоть я понятия не имею, как - Эрамир уничтожит меня, сведёт с ума, выкинет прочь, словно захватчика.

Но, вопреки здравому смыслу, меня почему-то приняли эти люди - и не люди - которых я когда-то сама придумала, сидя перед монитором. Хотя они тоже являлись частью Эрамира, хотя я появилась здесь при весьма странных обстоятельствах и в целом была очень странной, хотя из-за меня они влипли в огромные неприятности... Но почему-то принялись мне помогать, не задавая лишних вопросов, без колебаний, сомнений и упрёков.

И теперь я тихо сидела на брёвнышке и рассматривала их всех - Милли, сейчас полную мою копию, которая осторожно подпитывала свой артефакт, позволяющий ей скрываться от отца и братьев; Браша, сосредоточенно роящегося в мешке с вещами; Тора, чистящего свой меч; Бугалона, проверяющего, туго ли затянуты ремни седла; и, наконец, Рыма, разглядывающего карту этих земель при помощи крошечного магического огонька, выпущенного Брашем...

В моей прошлой жизни, которую так неосторожно оборвала машина и моя собственная глупость и рассеянность, никто из знакомых не стал бы делать ради меня ничего подобного. Рисковать собственной жизнью и спокойствием, тратить силы, даже просто отдавать одежду, потому что моя благополучно почила в недрах Эйма. Только Игорь сделал бы ради меня всё, что в его силах, а возможно, даже больше. Но его теперь нет рядом со мной. И, скорее всего, я никогда не увижусь со своим мужем.

Смотреть правде в глаза оказалось неожиданно очень больно - изнутри что-то неприятно кольнуло, и я с силой сжала кулаки, стараясь справиться с накатившими эмоциями. Встала, чтобы отвлечься, и подошла к Рыму.

Завидев меня, орк поднял глаза от карты.

– Скоро выдвигаемся, - сказал он тихо.
– Поедешь со мной?

Это был, скорее, не вопрос, а утверждение, но я, тем не менее, кивнула. А потом так же тихо спросила:

– Зачем нам Тропа Оракула, Рым? Что ты хочешь у него спросить?

Глаза орка опасно вспыхнули. Он отложил карту и взял меня за руку, обронив:

– Пойдём.

Я не очень поняла, куда именно мы пойдём, но послушно потрусила за Рымом.

Мы отошли от лагеря всего на десять шагов, скрывшись за ближайшими кустами. Магический огонёк Браша каким-то чудом не отставал, и только благодаря этому я не сломала себе шею. Если вы когда-нибудь были в ночном лесу, то сможете меня понять.

Рым остановился очень резко, развернул меня лицом к себе и, положив свои руки мне на плечи, чуть сжал их.

– Ты ведь знаешь, что такое Тропа Оракула, Линн? Верно?

Я кивнула. Ещё бы мне не знать! Только Милли пошла туда в самом конце книги. А мы прёмся сейчас, и не понятно, за каким хреном Рыму это понадобилось.

Тропа Оракула - кратчайший путь в Лианор. Но им пользовались только те, кому действительно нужно было к Оракулу, чтобы что-нибудь у него спросить. Он давал ответ на один вопрос, и только раз в жизни, дважды попасть к Оракулу было невозможно.

Но дело не только в этом. Пришли - спросили - ушли, дело житейское. Тропа Оракула всегда испытывала людей, причём никто заранее не знал, какой сюрприз она приготовила именно для него. Если ты не справлялся с испытанием, то не имел права идти к Оракулу, нужно было поворачивать обратно.

И проходить эти извращённые "испытания" мне вовсе не улыбалось. Оракул имеет весьма странное чувство юмора... да, пожалуй, моё чувство юмора. Я помню, как придумывала его. Но тогда я в тёплой комнате сидела, попивая сладкий чай, а сейчас... Я не хочу! Я боюсь!!

Кажется, я сказала это вслух, потому что Рым вдруг усмехнулся, наклонился ближе к моему лицу и прошептал:

– Совсем недавно ты уверяла, что ничего не боишься, маленькая.

Я вздохнула. Да, так было... Но, наверное, в другом мире. Этот, созданный мной самой, действительно меня немного пугал. И хуже всего было именно осознавать то, что я сама всё придумала, сочинила и описала. Но фантазии фантазиями, а жизнь жизнью. И мне совсем не улыбалось проходить испытание Тропы Оракула. Тем более что я представляла, каким именно оно будет.

Я уже открыла рот, чтобы ответить Рыму, как вдруг поняла - он наклонился уже так близко, что я не вижу его лица. Зато чувствую обжигающее дыхание на своей щеке.

– Всю свою жизнь я ненавидел людей, Линн, - от хриплого голоса Рыма у меня почему-то странно, но радостно забилось сердце.
– Ненавидел с того самого дня, как твои сородичи сожгли мою деревню, убив на моих глазах мать, отца и сестру. Никого не пощадили, даже детей. Меня спасло только то, что с раннего утра я ушёл в лес за ягодами для праздничного пирога - на следующий день сестре должно было исполниться пять лет - и когда вернулся, то застыл, увидев свой горящий дом, мёртвые тела соседей, родителей, которых забивали камнями, плачущую сестру. Они прирезали её, как свинью, Линн. А меня спасло только то, что от страха я даже пошевелиться не смог. И потом я тысячу раз проклинал себя за трусость, за то, что отсиживался в кустах, пока твои сородичи убивали моих родных и знакомых.