Чтение онлайн

Для гнома уйти от своего народа - очень тяжёлое решение. Решение, которое тлеет в груди не один год, обдумывается, прокручивается в голове, взвешивается и оценивается. Но Тор всё-таки был уверен, что поступил правильно. Я знала это, видела по его глазам. Он ещё пока не подозревал, что будет дальше, как сложится его судьба, найдёт ли он своё место в столице Эрамира, но в любом случае его место точно было не там, у гномов, которые презирали Тора просто за то, что он был другим. Всего лишь любил дерево вместо железа. Какая странная и глупая причина, не находите? Но для гномов это было важно. История, традиции, условности, устои.

В общем, всё то, от чего у Торгиса сводило челюсть и скрипели зубы.

И теперь, глядя на встревоженное лицо наклонившегося надо мной Рыма, я ещё раз мысленно попросила прощения - и у него, и у Тора. Может быть, когда-нибудь я смогу рассказать им... Им всем, и Милли с Брашем и Бугалоном тоже. Рассказать, что только по моей вине с ними случилось всё то, что случилось. Только потому, что я так захотела. Я так придумала. Это было мне нужно для того, чтобы написать книгу.

Ни для чего больше.

– Оракул, - прошептала я, стирая слёзы тыльной стороной ладони.
– Немного растревожил все мои мысли и чувства...

– Не только твои, маленькая, - ласково улыбнулся Рым.
– Может, ты хочешь поговорить об этом?

Поговорить... об Олеге? Нет, я давно не могла о нём разговаривать. Даже с Игорем. Конечно, он всё знал. Узнавал потихоньку, уж за три с лишним года-то, рассказывая по чуть-чуть, я должна была воссоздать почти полную картину. Муж не заставлял меня вспоминать специально, никогда не задавал лишних вопросов, не лез слишком глубоко, туда, где подвывало от отчаяния, горя и чувства вины что-то маленькое и окровавленное.

– Нет, Рым, не стоит. Поверь, не нужно, - ответила я тихо.

Несколько секунд он молчал.

– Как хочешь, Линн.

Он уже поднялся с земли, чтобы уйти обратно, завернуться в своё одеяло и уснуть, как я вдруг сказала то, чего сама от себя не ожидала:

– Останься.

Глаза Рыма вспыхнули удивлением.

– Что?

– Останься. Пожалуйста. Побудь со мной. Просто побудь, и всё.

Орк поднял руку и осторожно провёл кончиками пальцев по моей щеке, всё ещё мокрой от выплаканных слёз.

– Мне холодно, Линн. Я не смогу долго быть рядом с тобой, этот туман... он, кажется, немного задержался в моих костях.

– Тогда иди сюда. Иди, Рым. Под моё одеяло.

Что я делаю? Безумие. И глаза его вспыхнули совершенно безумно.

Всё равно. Будь что будет. Не хочу быть одна, не могу. Странно, страшно, невыносимо. Со дня смерти Олега я чувствовала себя такой одинокой, будто в мире никто, кроме меня, больше не жил, но теперь чувствовала это особенно остро. Теперь, когда я осознала, что всё-таки действительно умерла для той жизни, и больше не увижу того единственного, ради кого хотела вернуться. Просто быть рядом и жить.

Рым положил меня себе на грудь, укутал нас обоих в одеяло почти так же, как это когда-то делал мой... нет, не думать! Хватит, не могу!

По лицу вновь потекли слёзы.

Руки Рыма сжали плечи, губы, коснувшись уха, прошептали:

– Не плачь, маленькая. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Я застыла. А потом сжала кулаки, потому что память вновь угодливо подкинула одну из картинок моего прошлого.

Я болею, лежу на постели, трясясь от тошноты и озноба - так плохо мне ещё никогда не было. Перед глазами стоит туман, комната плывёт и качается.

И только рука брата, сжимающая мою, не даёт мне провалиться в пугающую черноту, сдаться, отчаяться...

Я всхлипываю, потому что так устала бороться с этой странной, немного пугающей болезнью.

– Не плачь, маленькая. Всё будет хорошо. Я обещаю.

Я киваю, цепляясь за этот голос, как за последнюю надежду, чувствуя на своём лбу его губы.

Я закрыла глаза, стараясь не отпускать от себя это чудесное воспоминание - голос брата, прикосновение его губ, его рука, сжимающая мои пальцы. И прошептала, прижимаясь к Рыму:

– Можно, я тебе кое-что спою?

Я почувствовала, что он кивнул, вздохнула и вновь начала вспоминать.

Я научилась играть на гитаре ради Олега. Брату всегда нравилось, как я пою, поэтому я решила сделать ему такой подарок - тайком ходила к одной учительнице, чтобы на наше общее тринадцатилетие сыграть для Олега на гитаре и спеть песню.

Почему я выбрала именно ту песню? Он понял. Я видела это по его глазам. Он с восторгом следил за тем, как я перебираю струны, как пою, стараясь не фальшивить.

– Ландыш, ландыш белоснежный,

Розан аленький!

Каждый говорил ей нежно:

"Моя маленькая!"

– Ликом - чистая иконка,

Пеньем - пеночка...
–

И качал её тихонько

На коленочках.

Ходит вправо, ходит влево

Божий маятник.

И кончалось всё припевом:

"Моя маленькая!"

Божьи думы нерушимы,

Путь - указанный.

Маленьким не быть большими,

Вольным - связанными.

И предстал - в кого не целят

Девки - пальчиком:

Божий ангел встал с постели -

Вслед за мальчиком.

– Будешь цвесть под райским древом,

Розан аленький!
–

Так и кончилась с припевом:

"Моя маленькая!"

... Когда я замолчала, Олег встал с кресла, подошёл ко мне вплотную и, взяв за руки, наклонил свою голову к моей так, что наши лбы соприкасались.

А потом я услышала тихое:

– Спасибо. Это была самая прекрасная песня, которую я слышал.