Охота на духов
Шрифт:
Больше всего Ренн хотелось разбудить Торака, но она не могла даже пошевелиться. И руки лежали у нее на коленях, как каменные.
Она понимала: человек, стоящий в дверях, не долженповорачиваться к ней лицом. Если он повернется, если Ренн увидит его лицо… Да у нее тогда просто сердце остановится от страха!
Но он все-таки повернулся.
Глава двадцатая
Да, это была она, Эостра, Та, Что В Маске. Внушавшая ужас всем, даже прочим Пожирателям Душ. Прорезь рта в маске филина зияла непроницаемой чернотой. Чувствуя на себе немигающий взгляд колдуньи, Ренн оцепенела от страха. В жилище вдруг воцарился мертвенный холод. Костер угас, жарко горевшие дрова превратились в груду пепла. Лед хрустел на оленьих шкурах, лица спящих людей тоже покрыла ледяная корка. Дыхание вырывалось у Ренн изо рта облачками пара.
Рядом по-прежнему спал Торак, беззаботно забросив одну руку за голову. На его ресницах и на щеках поблескивал иней, а губы совсем побелели.
Его надо было немедленно разбудить, и Ренн окликнула его по имени. Но он даже не пошевелился. Она еще громче выкрикнула его имя. Но Торак продолжал спать, и лишь крошечное облачко морозного дыхания свидетельствовало о том, что он еще жив.
— Они ничего не слышат, — раздался голос, похожий на бряцание сухих костей. — И ничего не понимают. Так хочет Эостра.
— Ты не настоящая! — крикнула Ренн.
— Ерунда. Как скажет Эостра, так и будет. Эостра повелевает Неупокоенными Душами. Эостра правит Горой и Лесом, Льдами и Морем. — Голос колдуньи был начисто лишен каких бы то ни было чувств, ибо все чувства в душе Повелительницы Филинов давно уже умерли, кроме одного — всепоглощающей жажды власти.
Ренн твердо сказала себе: «Я тоже колдунья! Я должна прогнать это чудовище из жилища людей!»
Она уже начала произносить заклятие отсыла, но невидимые ледяные пальцы тут же стиснули ей горло, не давая дышать. А Та, Что В Маске даже не пошевелилась.
— Ничто не может помешать Эостре, — проскрежетала она.
— Ты не настоящая! — задыхаясь, снова выкрикнула Ренн. — Я тебя не боюсь!
— Все боятся Эостры.
Медленно поднялись покрытые перьями руки-крылья, и на стене появилась отчетливая тень филина. В одно мгновение Та, Что В Маске оказалась у потухшего очага и склонилась над Ренн.
Торак лежал между ними. Ренн видела, что грязная одежда Эостры касается его лица. На горле у Торака билась жилка. А само горло казалось таким уязвимым, таким беззащитным…
— Тебе его не заполучить! — сказала она, в упор глядя на Эостру.
Ужасная маска наклонилась еще ниже; теперь она была невыносимо близко от лица Ренн, и волосы колдуньи цвета старой золы мазнули ее по щеке. Запах разложения окутал ее.
— Считай, что этот мальчишка с блуждающей душой уже пропал, — сказала Эостра.
Ренн неотрывно смотрела в безжалостные разрисованные глаза колдуньи, и ужас все сильнее сжимал своими кольцами ее сердце, убивая последнюю надежду.
Вскрикнув, она заставила себя отвести взгляд от Эостры и увидела, как рука Пожирательницы Душ с силой сжала набалдашник посоха. Вблизи плоть колдуньи казалась зернистой и твердой, как гранит, а ногти на руках больше походили на хищные когти и были синеватого цвета, как у трупа. Сквозь сжимавшие набалдашник пальцы пробивался яркий кровавый отблеск. Огненный опал!
— Его час почти настал, — промолвила Та, Что В Маске.
Ужас пронзил сердце Ренн, точно острога пойманную рыбу:
— Ты не можешь этого знать!
— Эостра знает все. Мальчишке от нее не спастись.
Одна ее покрытая перьями рука вдруг странным образом вытянулась до самого костра; выпустив когти, Эостра принялась рыться в золе, которая отчего-то стала похожа на истолченные кости. Набрав золы в горсть, она стала сыпать ее на незащищенное лицо Торака, и зола с каким-то странным шипением заполняла ему рот, засыпала глаза…
— Нет! — вскрикнула Ренн, но по-прежнему была не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.
— Эостра высосет из его тела всю силу. Она пожрет все его души, даже его Нануак, а то, что останется, выплюнет в бесконечную ночь.
— Нет!
— Эостра отнимет у него блуждающую душу и сможет без конца менять обличье, переходя из одного существа в другое в течение многих столетий. Она победит смерть. И все живое склонится перед ней, живущей вечно. Да, Эостра будет жить вечно!
— Нет! — пронзительно вскрикнула Ренн. — Нет, нет, нет, нет, нет!
И вдруг жилище наполнилось оглушительным шумом. Закричали люди. Залаяли собаки.
— Ренн! — Торак кричал, склонившись над ней. — Проснись!
Но она продолжала пронзительно кричать:
— Нет! Нет! Тебе его не заполучить!
Филин, сидевший на краю дымового отверстия, в последний раз глянул на нее, гневно сверкнув очами, потом расправил крылья и улетел в темноту.
— Тебе что-то приснилось? — спрашивал Торак. — Да говори же, Ренн! У тебя снова было видение?
— Нет. Она приходила на самом деле.
— Но ее же здесь не было!
— Была.
Они сидели, прислонившись спинами к груде торфа: Ренн скорчилась, обхватив колени застывшими руками, и Торак обнял ее за плечи, пытаясь согреть и успокоить. Крукослик, выслушав сбивчивые объяснения Ренн, отправился в жилище племени Лебедя, чтобы переговорить с их вождем. Мужчины из племени Горного Зайца вышли наружу, успокаивая разбушевавшихся собак. Женщины, собравшись в кучку по ту сторону большого костра, утешали детей, испуганно поглядывая на Ренн.
Озноб у нее уже почти прекратился, но чувствовала она себя совершенно обессиленной и опустошенной. Впрочем, так бывало всегда, когда ее посещали видения. Вот только так плохо ей никогда еще не было. Она тупо смотрела в пылающий костер и не обнаруживала там никаких следов той, пахнувшей разложением, золы, которую Эостра сыпала на лицо Тораку, словно совершая над ним погребальный обряд.
— Расскажи мне, что ты видела, — попросил он очень тихо, чтобы больше никто его не услышал.