Чтение онлайн

Они похихикали вместе, а затем он стал шарить по ней, добираясь до заветного, очень приятного местечка у неё между маленьких пухленьких ножек. Но как он ни старался, никак не мог добраться до знакомого мягкого, теплого и влажного места. Ладонь с шелудивыми пальцами — натыкалась на прокладку. Прокладка на каждый день. Она в телевизионной рекламе, она же и здесь!

— Ничего не получается? Правильно, она же на липучках, — прошептала Ирэн. Это было сказано в отместку за обещанный, но необнаруженный «торс, густо заросший седыми волосами».

— Подожди, я тебе помогу, — сказала она и ловко избавилась от прокладки, предоставляя дальнейшее ему.

Дальше уже ничего не оставалось, как соединиться. Он был готов. Судя по всему, и она тоже. А вдруг к ним всё-таки подсадят попутчиков? Он опустил со щелчком специально для этих целей предусмотренную щеколду в левом верхнем углу двери, и дверь, с этой выпирающей щеколдой, стала чем-то походить на него. Ну, всё, теперь им ничего не мешало. Как бы невзначай появилась из портфеля коробочка презервативов. «Штучки» — так их обычно называют женщины. Но сначала он вошёл в неё — безо всяких штучек.

«Я был так благодарен моей новой знакомой, — вспомнил свои ощущения Серж, — с которой столь стремительно сблизился, что сначала поставил её голую между сиденьями и принялся вылизывать то местечко, которое было только что надежно защищено от всех посягательств прокладкой на каждый день. Оно было только самую малость, слегка покрыто мягкими волосиками. Потом я положил её на спину и вошёл в неё. Легко и желанно. В первый, и, наверное, в последний раз я делал это под стук колёс, в полной темноте — как она захотела, только отраженным из окна светом — поблескивали внизу подо мной её глаза»…

Потом они оделись и стали мёрзнуть. А ещё через пару часов поезд подкатил к вокзалу Ниццы. Они обменялись телефонами и расстались. Но он был уверен, что они увидятся еще, поскольку расставаний — вообще не существует.

Так оно и случилось. Он позвонил ей в южную гостиницу. Потом месяц спустя она вернулась в Париж и сама ему позвонила. Они договорились встретиться в кафе.

Он едва узнал ее. Оказывается, ей было не тридцать, только двадцать восемь лет. Она была его на четырнадцать лет моложе. Они стали встречаться. В первый раз это случилось в гостинице.

Выяснилось, что у нее просроченный паспорт и ему пришлось оформлять гостиничный номер на свой. Потом с ними заговорил нахальный швейцар, вымогавший на чай. Она была взволнована. Прятаться, как шпионке было ей очень непривычно. Но зато они, наконец, были одни и даже не в купе поезда. Сначала поднялись в номер, она долго приходила в себя, потом выяснилось, что ней было черное белье, а вообще — минимум одежды.

Но у них было очень мало времени. Он предложил ей успокоиться и прийти в себя уже под одеялом. Ведь именно под одеялом мы прячемся от всех жизненных невзгод. У нее были большие мягкие груди, все тот же узкий таз, и она все так же широко открывала рот. Она должна была поехать на свадьбу знакомых, прикатила к нему прямо из парикмахерской, потом от его прически не осталось и следа…

Но она не смогла добиться оргазма. Он огорчился. Предложил попробовать еще разок, но ей уже нужно было срочно ехать.

— Один ноль, — сказала она ему на прощанье.

Они договорились встретиться в сауне. Это ей понравилось больше. Сауна тоже была сравнительно неподалеку от ее дома. Она выпила немного мартини, он ничего не пил, потому, что был за рулем. Сауна была довольно приличного вида, но в туалете уже лежали коробочки из-под презервативов. Вообще-то считается, что сауну и секс здравомыслящие люди — не соединяют. Но они только чуть-чуть погрелись и занялись любовью. Он шептал ей: «Я люблю тебя». Она ему отвечала: «Я тебя хочу»…

Вот, наконец, его остановка. Он вышел из вагона, из метро, дошел до университета. У входа — группы студентов, через которых необходимо было протиснуться.

Он поднялся к себе на кафедру. Профессор Жуль Лаплас, руководитель кафедры истории среднего востока, его старый приятель беседовал со студентками — предметом их совместного чисто теоретического интереса.

Увидев, его он с ними распрощался и с улыбкой подал Сержу руку:

— Sa va?

Серж протянул ему письмо.

— Ну, это полная чепуха, — сказал Жуль, — я еще двадцать лет назад писал об этом романе. Он интересен только в графе «история подделок». Ну, знаешь эта ваша русская «L'Histoire sur le rйgiment Igor» и так далее.

— Он пишет, есть какие-то новые данные, — сказал Серж.

— Ну, какие могут быть новые данные в Ираке? — воскликнул Жуль. — Это же дальняя провинция арабского мира!

— И колыбель человечества. А что за Фун Цы? — спросил Серж, не желая спорить, хотя он тут же вспомнил про Вавилон, Александра Македонского и Насреддина.

— Фон Це? Старичок. Ему лет девяносто. — Сказал Жуль. — Большой эрудит. Он толи китаец японского происхождения, толи японец китайского. Ни там, ни там его не любили. Но он — пережил всех своих недоброжелателей и теперь как священная корова.

— Так что ты мне посоветуешь, съездить туда? — спросил Серж. — Я ведь намеревался лететь в Лаос.

— Не знаю, — ответил Жуль. — Я может быть, и сам поехал бы в Багдад, но у меня плохой разговорный арабский, читаю-то я хорошо, а вот общаться без переводчика практически не могу. Я и с французами в последнее время не могу общаться без переводчика. Боюсь, от меня там будет мало толку.

— Хорошая ученость рождается от хорошего дарования; и надо хвалить причину, а не следствие, лучше дарование без учености, чем ученый без дарования. У меня все наоборот, — сказал Серж, — я читаю с трудом, а говорю как араб.

— Поэтому я тебя и порекомендовал, — похлопал его по плечу Жуль. — Лаосская долина кувшинов она никуда не денется.

— А Ирак? — не понял Серж, — куда он денется?

— В Ираке могут быть разные события, — ответил Жуль со значением. — Ну, ты знаешь…

— Да я же не интересуюсь политикой, — сказал Серж.

— Ну не до такой же степени. В общем, сам решай. Я могу дать тебе французский перевод. Предполагалось, что это будет издано, но что-то помешало. Да, кстати, есть и русский текст. То, что сначала научная общественность получила так называемый «русский перевод» и вызвало у всех большие сомнения в аутентичности. Хотя Фон Це считает, что к этому документу имеет отношение ваш Griboedof…

Пойдем, я дам тебе этот манускрипт. Точнее ксерокопию с него.

Он порылся в своем шкафу и вынул пухлую папку:

— Какую тебе, русскую и французскую версию? — спросил Лаплас, — русская еще с «ятями»!

— Ну, давай русскую, — сказал Серж, — это интересно.

Он сел за свой стол и развязал шнурок папки.

Предисловие

События, описанные ниже, по-видимому, имеют реальную основу. Это именно «события», а не плод легкомысленной фантазии, как может поначалу показаться. Сделать такой вывод заставляют имеющиеся в нашем распоряжении материалы, которые, возможно, историком будут истолкованы иначе. Но специалист их еще не видел. Как и многого в наших архивах. А именно там найдена рукопись, написанная неким российским любителем. Она, судя по официальным пометкам, кочевала сначала из губернского хранилища в областное; потом опять в губернское, но никого не заинтересовала. Только лишь, в результате этих пертурбаций, лишилась значительной своей части. Ныне еще труднее установить имя человека, переведшего с арабского (со значительными, вероятно, вольностями), некий древний текст.