Чтение онлайн

— Ты понимаешь, горячая твоя головушка, — убеждал Василь Нечая, — какой шум произведет обыск у учительницы? Все село о нем узнает — ей после этого здесь не жить. А если она не виновата? Мало ли случайных совпадений бывает! Кстати, мы проверили: в ту ночь, когда вы засаду устроили на кладбище, Марию Григорьевну действительно видели на дальних хуторах.

Нечай вынужден был признать соображения Малеванного существенными. Он вновь и вновь вспоминал встречи и разговоры с учительницей — обычная девушка, может быть, несколько изнеженная для здешних мест. Нечай попытался поставить себя на ее место: чужое село, малознакомые люди, маленькая комнатушка, в которую рано вкрадываются сумерки, одинокие вечера. И наверное, страх — напугана разговорами о зверствах бандеровцев. Недавно приехала, а уже слышала выстрел в Данилу, была на похоронах Леся… «Слишком подозрительным становлюсь, — ругнул себя Нечай. — И правда, плохой это союзник — неверие в людей».

Зоряну встревожило посещение Малеванного и Нечая. Где, в какой мелочи ошиблась? На хуторе Скибы ее никто не видел — это точно. Не было за нею слежки и в другое время — проверяла. На особенно ответственные встречи ее сопровождал Остап, тот самый, что приходил как-то ночью в эту комнату; кличка — Блакытный. У Остапа была тройная задача: оберегать Марию от своих и от чужих — мало ли в какую оказию могла она попасть на лесных дорожках, тщательно следить за каждым шагом курьера, служить «визитной карточкой» Зоряны во время переговоров с вожаками националистических группок. Некоторые проводники не очень-то доверяли паролям и предпочитали старый проверенный способ опознавания: среди пришедших должен быть человек, которого они или кто-либо из их приближенных знали бы лично. Остапа Блакытного, уроженца этих мест, знали многие.

Обычно он шел в стороне, за сотню шагов от учительницы, редко выходил на тропинки и дороги. Зоряна почти никогда не видела, где он в данную минуту. В одном была уверена: стоит позвать, как бандеровец мгновенно окажется тут как тут. Нет, Остап обязательно заметил бы слежку, если бы прицепился «хвост». Тогда где же ошибка?

Обо всем этом думала учительница, оставаясь радушной хозяйкой, шутя с Малеванным и Нечаем, жалуясь на трудности в школе, рассказывая о забавных сценках во время посещения сел.

Малеванный между тем внимательно осматривал комнату, прикидывая, где бы мог находиться тайник. Но в глаза бросались второстепенные детали: гвозди для одежды, неумело забитые женской рукой, спицы для вязанья, резиновые сапоги, забрызганные грязью. Взгляд остановился на неплотно пригнанной половице. Василь прошелся по комнате — половица скрипнула. Мария равнодушно сказала:

— Беда с полом, рассохся, трещит…

— Сейчас посмотрим, что можно сделать.

— Нет, что вы, не надо. Я уже договорилась с плотником, завтра придет, починит… — Мария подошла к лейтенанту, и доска, на которую она ступила, скрипнула опять. Теперь Василь не мог поднять половицу, для этого пришлось бы попросить учительницу отойти в сторону.

— Кстати, — сказала Мария, — не нашли тех, к кому шел бандит, убивший Леся?

— А ты откуда знаешь, что это был связник? — быстро, вопросом на вопрос, откликнулся Нечай.

— Люди говорят…

— Пусть их ищут те, кому положено. Наше дело — ревизии… — Малеванный даже рукой взмахнул, будто отбросил на счетах костяшки. — Дебет-кредит…

— Так уж? — иронически улыбнулась Мария. — Кажется мне, что это прямое ваше дело, товарищ Малеванный.

Малеванный бровью не повел. В отличие от Нечая, который удивленно захлопал ресницами.

Лейтенант обернулся и внимательно посмотрел на нее. Подошел поближе, вгляделся в фотографию в причудливой рамке, которую до этого закрывали книги: средних лет мужчина, жилистая шея, равнодушные глаза.

— Кто это?

— Так, знакомый…

— Видно, хороший мастер снимал — отличная работа. Не знаете, в какой мастерской?

— Посмотрите, там написано.

Лейтенант отодвинул крышку. На белом фоне четкая надпись золотом: «Фотоателье Ф. И. Возного». У владельца ателье от частого употребления испортился штамп — буква «ф» стерлась и едва просматривалась.

— Буду во Львове, обязательно сфотографируюсь у этого Возного.

— Вряд ли удастся. Насколько я знаю, пан Возный уже давно обанкротился…

Когда Василь и Нечай возвращались от учительницы, инструктор райкома комсомола возбужденно говорил:

— Ну и штучка эта Мария!.. Видел? Хитрая какая, словами сыплет, а не за что ухватиться.

— Дивчина как дивчина, — равнодушно ответил ему Василь. — Красивая — вот это верно.

Занятая подготовкой к операции «Гром и пепел», банда Стафийчука на время прекратила активные действия, затаилась, накапливала силы. Изредка приходили в банду связники из окрестных сел, сообщали, что в округе спокойно, вот только комсомольцы собирают вокруг себя молодежь, «работать» стало трудно, знают они все и всех.

Комсомольцы Зеленого Гая действительно времени даром не теряли, использовали затишье для подготовки к новым боям. Неутомимый Нечай почти каждый день проводил с хлопцами занятия по строевой подготовке, на пустыре за сельской околицей был оборудован тир, оттуда часто раздавались выстрелы. Отряд разросся, демобилизовывались из армии солдаты военного призыва, возвращались по домам. Особенно обрадовался Нечай, когда почти одновременно прибыли два брата-близнеца Гаевые, сержанты Роман и Петро. Братья были дружками Нечая еще по школьным годам, вместе воевали в партизанском отряде, а когда пришла Советская Армия — им едва исполнилось семнадцать, — ушли добровольцами на фронт, добивали фашистов где-то в Германии. Ромка и Петр явились в Зеленый Гай в полной парадной форме, с орденами и медалями, заработанными в боях, быстро разобрались в обстановке и уже на второй день пришли к Нечаю — принимай в отряд. Иван назначил их командирами отделений, и братья, привычно вскинув винтовки на плечи, начали муштровать свои отделения, да так, что хлопцев прошибало до седьмого пота. Они водили их в «атаки», рассыпали цепью, учили рукопашному бою и хитрой тактике засад — кто знает солдатскую науку лучше сержантов?

— Ну, бандерам крышка, — удовлетворенно сказал как-то Нечай. — Легко им было убивать старых да малых, пока хлопцы на фронтах сражались, теперь же мы — сила.

Комиссаром отряда стала Надийка. После смерти Леся она очень изменилась — посуровела, редко пела песни, почти все свободное время отдавала комсомольской работе. Впрочем, то, что она делала, трудно было вместить в планы мероприятий, регулярно отсылаемых в райком: просто Надийка часто беседовала с хлопцами и девчатами про то, про это, рассказывала им газетные новости, кого-то убедила в колхоз вступить, кому-то помогла вместе с комсомольцами новую хату поставить, добилась-таки, что открыли в Зеленом Гае вечерний пятый класс, сама ходила по хатам, убеждала родителей не препятствовать детям, которые к знаниям тянутся. Вот из таких встреч, бесед, забот и слагалась Надийкина комсомольская работа… Надийка не расставалась с пистолетом, да и комсомольцы берегли своего секретаря. Девушка сперва не замечала той негласной охраны, которая сопровождала ее повсюду, — просто собирается идти к родственникам в соседнее село, и обязательно кому-нибудь по дороге с нею. А когда узнала, рассердилась:

— Что я, хлопцы, маленькая?

— В том-то и дело, что не маленькая — очень уж заметная, большой человек, — пошутил Нечай.

Себя же Нечай не берег. Он мотался по дальним хуторам, куда еще только вторгалось новое, — немало было там хлопцев и девчат в батраках у лесных хозяйчиков. Обездоленные войной, отрезанные от людей зеленым морем леса, они гнули спины на какого-нибудь «благодетеля» за кусок хлеба, за новые чеботы [10] к рождеству.

Нечай находил с ними общий язык, и это была его победа, когда батрачка Марыся пришла к Надийке с листком бумаги, на котором коряво было выведено:

У Нечая на хуторах прибавилось много друзей, с их помощью он узнавал о всех подозрительных событиях, происходящих в округе; например, о том, что баба Кылына самогону много варит, а не продает — куда девает? — или что Панько одноглазый нагрузил на воз три мешка муки, уехал к вечеру, возвратился без ничего — кому возил? Эти и другие сведения попадали через комсомольцев к лейтенанту Малеванному, он их изучал, сортировал, принимал свои меры. Побывал Нечай и на хуторе Скибы. На свое счастье, попал туда, когда хозяина не было дома, а то неизвестно, как закончился бы этот визит, — Скиба не любил непрошеных гостей, а болото рядом — мог же Нечай заблудиться и утонуть?