Охота на Горностая (сборник)
Шрифт:
А и правда. Одни руки хорошо, а вместе-то лучше выйдет! На следующий день пошли уже вместе. Мужики лопаты взяли. Подкопали получше камни, навалились! Шевелится чуть камень, но с места ни-ни… Один лопату-то под камень подсунул и вверх потянул, аж зубы заскрипели с натуги… Дорофан, увидев, схватил за рукоять и как рванул её! Дерево расщепилось, не выдержав нагрузки. Но и камень со скрежетом отвалился в сторону от русла былого ручья.
– Силён ты, ох, силён! – ликовали деревенские. К вечеру вернулись уже довольные, уставшие и с победой.
Вода скоро уйдёт, а жаркое лето быстро подсушит дорогу.
– Быть гулянью! – решил староста.
А тут и Горыныч прилетел.
– Ну я…
– Потом померяемся! Идём пить-есть! Угощают!
Дорофан, уставший, но радостный, не обратил внимания на довольно странное настроение Змея. Сели за стол все, деревня накрыла столы так, что кружку ставить некуда было. Хмель тёк рекой!
– Ха! А давай, кто кого перепьёт! – азартно воскликнул Горыныч, а Приставник только кивнул ему… И понеслось!
Рассвет застал мирно храпящую деревню. Спали, валялись под кустами все. Дракон лежал на столе, на пустом блюде от кабанчика запечённого.
И только Приставник, покачиваясь на стуле, пытался мутным взглядом найти хоть какую-нибудь ещё не пустую бутылку…
До следующего дня все приходили в себя, отсыпались, опохмелялись. Подходит под вечер Дорофан к сидящему Змею:
– Ну что там?.. Загадывать-то ещё что-нибудь будем?
Дракон молча покачал тремя головами:
– Твоя взяла. Ты сильнее… – и вздохнул тяжело.
Приставник хлопнул его широкой ладонью по плечу:
– Не горюй! Не в кабалу ж я тебя, чай, беру! Чутка умишка поднаберёшься, внимательности и станешь не хуже меня!
Не слишком это порадовало Горыныча, но что поделать – сам спор затеял… Самому теперь и расхлёбывать.
А Дорофан пошёл со старостой прощаться – не всё ж в одной деревне-то сидеть.
– Началось всё с деревца маленького… А вон как теперь обернулось. Но, может, и правда, лучше золотишко беречь? – спросил он седого старика.
– Нет, правильно ты всё делаешь, только и тебе чуть умишка надо.
Протянул он Приставнику резной ларчик небольшой. Шкатулку. Тот открыл – внутри разная мелочь: вот несколько гвоздей, вот монетка-другая, вот украшения женские, а вот и просто камешки красивые из речки и ракушки.
– Что это и зачем? – удивился Приставник.
– Это – тебе. Мы не были богаты, ты пришёл и изменил нашу жизнь. Теперь наши дома другие, и плотники стали каменщиками, ты вернул нам дорогу, и мы поедем в город на ярмарку, купим жёнам красивые новые бусы… Ты дал нам новую ступень в жизни. И мы дарим тебе старую. Нашу память. Всё это сделано нашими руками. Приглядись, и во всём ты увидишь маленькую фантазию, историю. Порой смекалку. Прежде чем научить нас, ты тоже научился этому у других…
Старик взял полено около печки и протянул Дорофану:
– Посмотри на срез. Видишь кольца? Это годки деревца этого. Каждый год – ступенька, мудрость маленькая, но сохранённая. Вот видишь – близко кольца друг к другу – плохое лето было, холодное. А тут видишь, как закрутилось? Поранили ствол чем-то… Кусок дерева – а на самом деле история и мудрость. Вот что хранишь ты… Приставник.
Сказка о жажде и Слове для Солнца
– Сын… Подойди, пожалуйста…
– Мама? – Долговязый юноша с влажными волосами после душа, в домашних брюках, подошёл к спокойной масане, сидевшей около небольшой настольной лампы. – Что-то случилось?
– Отец задерживается.
– Что…
– Сегодня в Городе Саббат. Посиди немного тут.
– Саббат?! Опять… Эти грязные, тупые…
Изящная рука женщины сжала его запястье, не сильно, но так, что вмиг оборвала его тираду.
– Не стоит. Сейчас они, может быть, и грязные, и тупые. Но они всё же братья нам.
– Ты и Захара приняла, хотя он не больно-то чист! – сразу же вспылил юный масан.
– Шшш… Ты слишком молод. Ты поймёшь. Потом. Сядь… Я хочу рассказать тебе одну сказку.
– Сказку?! Мам, не хочу, конечно, тебя упрекать, но я не мелкий сосунок! – криво ухмыльнулся масан, жалея старушку-мать. А та положила ладони на стол и, глядя на уже морщинистую кожу, улыбнулась. Ехидство и несерьёзность сына никогда не обижали её. Молодость такая штука…
– Знаешь, говорят, когда-то у всех масанов был один город и свой мир. И одна на всех пища. Не было Саббат и не было Камариллы. Мы жили нелегко, нет, но были едины. Была работа, и были праздники. А ещё, говорят, масаны ходили под Солнцем…
– ЧТО?! Мам, ты меня, конечно, извини, но ты, кажется, уже даже для детской сказочки перегибаешь! – Парень вскочил, фыркая на умолкшую масану. – Под Солнцем! Где ты такого бреда набралась?! Я взрослый такое слушать!
Та кивнула:
– Конечно… Ты взрослый, Лиам. Ты ездишь на машине, болтаешь по телефону, катаешься по клубам… и водишь к себе Марианну и Анжелу. Но, наверное, вы все такие взрослые. Что даже имена у вас давно человские. И прозвища тоже.
Последние тихие слова тронули вспылившего масана. Застыв у выхода из комнаты, он медленно обернулся.
– Я… Прости.
Он подошёл и сел напротив матери, накрывая её кисти ладонями.
– Продолжи… Я хочу послушать.
– Ну зачем же? Сказки ведь для малышей. Они глупые и самонадеянные.
– Нет… Расскажи, пожалуйста. Сказки часто рассказывал дед, когда вы с отцом уходили на работу, и… Пусть я не всегда верил в них, но они всегда дарили тепло и спокойствие.
Он прикусил губу, не зная, что бы ещё сказать. А ничего и не надо было. Речь матери потекла, как встарь, тихим переливом далёкой мелодии…
– …Так вот, масаны ходили под Солнцем, и не было у них жажды. Они воевали, охотились. Искали пищу только на пропитание и то порой договаривались, подряжались к кому-нибудь помочь с разбойниками. Ну а какая разница, КАК татей, спаливших соседнюю деревню, казнят? Наш город был прекрасен, словно закат… Прозрачный из-за множества окон, высокий, как небо, и лёгкий, как туман. Правил масанами единственный Истинный Кардинал. Он был стар, многие считали, что даже вечен. Он жил всегда один в высокой башне в центре города. И не было никого справедливее и умнее его. Он заботился о народе, следил за тем, чтобы не было междоусобиц, разрешал споры и помогал нуждающимся: кому советом, а кому – делом.