Чтение онлайн

Бакунину трудно было это понять еще и потому, что сам этих пороков не имел. Но для нас в данном случае важно иметь в виду другое. Поведение Нечаева, его попытка создать тайное общество на тех началах, о которых писал в «Бесах» Достоевский, полностью провалилась именно потому, что не нашла отзвука в душах русских революционеров — даже таких экстремистов, как Михаил Бакунин.

Еще один важный просчет нашего великого писателя отметил его современник Н.К. Михайловский: «Вы сосредотачиваете свое внимание на ничтожной горсти безумцев и негодяев! В вашем романе нет беса национального богатства, беса, самого распространенного и менее всякого другого знающего границы добра и зла. Свиньи, одолеваемые этим бесом, не бросятся, конечно, со скалы в море, нет, они будут похитрее ваших любимых героев. Если бы вы их заметили, они составили бы украшение вашего романа. Вы не за тех бесов ухватились».

Совершенно верно! Когда в России победили «демоны революции», то удалось в конце концов создать великую державу нового облика — Советский Союз. А когда в нем расплодились пресыщенные свиноподобные бесы, когда многими овладела бесовщина личного обогащения, с великой Россией-СССР было покончено. Тайные нечистые силы несравненно опасней, страшней и гаже террористов, одержимых идеей разрушения отживших государственных структур, но не духовного гниения общественного организма.

Верно отметил Михайловский: «Так называемая полная экономическая свобода есть, в сущности, только разнузданность крупных экономических сил и фактическое рабство сил малых». Он предполагал для России возможность «непосредственного перехода к лучшему, высшему порядку, минуя среднюю стадию европейского развития, стадию буржуазного государства». И оказался прав. Значит, идеи революционеров-террористов второй половины XIX века были не безумны и не бесплодны.

Если обратиться к биографиям наиболее знаменитых народовольцев, то среди них не обнаружишь каких-то демонических натур.

…За последние двадцать лет в общественное сознание постоянно вбивают мысль, что революции в России — дело нехороших людей, врагов народа, злодеев преимущественно не русской национальности, которые по западным рецептам и под науськивание из-за рубежа разбили триаду «православие—самодержавие—народность» и погубили великую державу.

Можно услышать, будто Ленин стал революционером для того, чтобы отомстить царю за казнь старшего брата Александра. У нас в стране слишком часто стали осмысливать государственные проблемы с позиций личных и семейных. Подобный «кухонный» уровень характерен и для некоторых профессиональных историков, не говоря уже о писателях, публицистах, теле- и радиокомментаторах.

Убийство Александра Ильича Ульянова и четверых его товарищей, так же как некоторых других революционеров, было, на мой взгляд, преступлением царизма. Они готовили покушение на Александра III, но не осуществили этой акции, никого не убили. Избавляясь таким путем от террористов, царское правительство содействовало другим, более опасным революционным движениям.

А.И. Ульянов (1866—1887) прожил 21 год, но успел проявить свои незаурядные способности, так же как разделивший его трагическую судьбу П.Я. Шевырев. Сошлюсь на мнение великого нашего ученого В.И. Вернадского. Он был на три года старше Ульянова. Оба они учились в Петербургском университете. Вот его биографические записи (воспоминания) о событиях конца 1886 — начала 1887 года:

«У меня чуть ли не ежедневно собирался Совет объединенных землячеств, председателем которого был я, а заместителем или А.И. Ульянов (игравший видную роль в студенческой жизни, секретарь Студенческого научно-литературного общества при университете, легального — председатель проф. О.Ф. Миллер)…

Я потом понял, что Ульянов организовал правильные свидания своей организации в нашем заседании. Я был близок очень с Шевыревым и Лукашевичем, м. б. потому, что оба были натуралисты.

Шевырев был у меня очень часто в минералогическом кабинете, и в последнее время я не только догадывался, но определенно понял, что он был в террористической ячейке. <…> Шевырев… заинтересовался минералогией и начал тогда работать под моим влиянием. Я думаю, что у него, так же как у А.И. Ульянова, это было серьезное и глубокое направление».

«Я был дружен с Лукашевичем, Шевыревым и А. Ульяновым. Все они были членами центрального комитета объединенных землячеств… Я знал их всех, но не подозревал долго [об их тайной деятельности], однако потом Шевырев проговорился, и я спорил с ним против террора… Это был увлекающийся и превосходный юноша».

Об А.И. Ульянове: «Это был умный, привлекательный человек с большими интересами», а он и Шевырев «выделялись среди студентов».

Это свидетельство тем более объективно, что Владимир Иванович не разделял политических убеждений народовольцев (так же как большевиков) и стал одним из основателей партии конституционно-демократической — кадетской партии.

На мой взгляд, трагедия царской России была не в том, что авторитет трона и православия подрывали революционеры и атеисты. Всё как раз наоборот. Подрывали и продолжают подрывать устои российской государственности самые страшные ее враги: нечестные, подлые, неумные и алчные сторонники. Умные, бескорыстные, честные противники власти способствуют укреплению Отечества. Вот только таких противников не так уж много. Судьбу террористов-народовольцев разделили продолжатели их дела — эсеры. И те и другие по сути своей деятельности шли на смерть и убивали своих врагов, расчищая путь к власти партии большевиков. Ленин избрал другую стратегию и вышел победителем.

Для того чтобы лучше понять, какими были революционеры-террористы и как складывались их судьбы, приведем биографии некоторых из них.

Желябов Андрей Иванович (1851 — 1881) родился в деревне Султановка Феодосийского уезда Таврической губернии в семье крепостных дворовых крестьян. В детстве несколько лет жил у своего деда по матери Гавриила Тимофеевича Фролова, обучившего его грамоте (по Библии); Андрей выучил наизусть Псалтырь. Позже, став атеистом, он по-прежнему свято чтил Иисуса Христа. На судебном процессе он так определил свое понимание христианского учения: «Всякий истинный христианин должен бороться за правду, за права угнетенных и слабых, а если нужно, то за них и пострадать».

В детстве он был свидетелем того, как помещик Лоренцов изнасиловал его близкую родственницу, и дед ходил в Феодосию жаловаться, но вернулся без всякого результата. Андрей, рассуждая чисто по-детски, мечтал убить Лоренцова за его преступление. Со временем жажда мести прошла, но данный эпизод сыграл немалую роль в формировании характера Желябова. У него укрепилось жажда справедливости, стремление защищать слабых и угнетенных от насилия со стороны имеющих власть.

Нелидов, в имении которого служили родители Андрея, обратил внимание на смышленого мальчика и помог определить его сначала в приходское, а затем в уездное училище. Оно в 1863 году было преобразовано в гимназию. Так, вопреки правилам, сын крепостного крестьянина стал гимназистом. «Он был страшный шалун, но прекрасный товарищ и учился очень хорошо», — писал Л.А. Тихомиров.

Закончив гимназию с серебряной медалью, Андрей Желябов поступил на юридический факультет одесского Новороссийского университета. Ему приходилось зарабатывать на жизнь в качестве домашнего учителя. С. А. Мусин-Пушкин, в семье которого он преподавал летом 1870 года, отозвался о нем: «Юный, пылкий, откровенный, безупречно честный, он быстро располагал к себе людей».

Желябов разделял революционные идеи, бродившие в студенческой среде. Осенью 1871 года он стал одним из организаторов волнений в университете. Поводом для них послужило несправедливое обвинение профессором одного из студентов в том, что тот спит на лекции и грубо высказывается в адрес преподавателя. Желябов был выслан в Керчь, откуда вскоре переехал в Феодосию. Лишь в 1873 году он вернулся в Одессу и занялся земской культурно-просветительской деятельностью, которую считал наиболее полезной для блага народа.

Одесская группа тайного общества «чайковцев» постаралась привлечь его в свои ряды. На это предложение Желябов не дал сразу ответа, взяв три дня на размышление. Ведь от него зависело благосостояние семьи (отец, мать, братья, сестры), а причастность к нелегальной организации грозила не только увольнением со службы, но и более суровыми репрессиями. И все-таки он принял положительное решение.

Большинство «чайковцев» считали своей главной задачей вести пропаганду социалистических идей среди студентов и рабочих. Как признавался Желябов: «Я насилия в то время не признавал, политики касался весьма мало, товарищи еще меньше». Он женился на Ольге Семеновне Яхненко (дочери видного одесского городского общественного деятеля и сахарозаводчика); у них родился сын Андрей.