Чтение онлайн

Отправил он Вадима в такое «турне» не только из необходимости выследить связи Крышановского, но и ради самого Вадима. Сергей иногда практиковал такое – посылал друга вроде бы по важному заданию, делая ему приятное, дабы тот не забывал: игра – это дело приятное! Вадим как раз интенсивно изучал английский – опять же по заданию Сергея, который в последние годы освоил немецкий. Кроме того, Грохов буквально месяц назад оформил для Вадима Шенгенскую визу.

Вадим сел в тот же поезд, что и Крышановский, и поехал в Варшаву. Оказаться в том поезде, в котором нужно, не составляло проблемы. Вадим и этому научился у Сергея: за лацканом тот всегда носил «значок», который открывал любые двери и действовал неотразимо на любого проводника, вахтера, контролера, администратора и т.д. Этот «значок» – аккуратно свернутая стодолларовая купюра, приколотая булавкой к тыльной стороне отворота пиджака или куртки. Сначала, благодаря такому «проездному билету», проводница взяла его до Ровного, то есть до границы. А потом, за такую же сумму, она же решила вопрос и с проездом до Варшавы.

Полный ответ на вопрос, с кем связан Крышановский, Вадим, конечно, из дальнего зарубежья, не привез. Да Сергей на это и не рассчитывал, понимая, что вопрос, на кого работает Крышановский, – это не вопрос, а сверхвопрос. Имея на него ответ, можно было планировать свою большую игру на президентских выборах. А без ответа на этот вопрос Грохов был бы таким, как все – все те, кто считает себя игроками на политической и деловой аренах. Грохов не считал себя игроком – он БЫЛ игроком.

Вадим не только не привез ответ на супервопрос, а привез новые, непредвиденные вопросы.

– Оказалось, в Варшаве путешествие Крышановского не закончилось, – рассказывал он. – Вместо того, чтобы с дороги поехать домой, принять душ, переодеться и затем направиться в соответствующий офис, доложить, кому следует, о поездке в Украину, он, что ты думаешь, сделал?

– Поехал к любовнице.

– Нет, серьезно.

Сергей задумался.

– Серьезно, говоришь? Поехал куда-то дальше в Европу. Возможно, чтобы сесть на самолет где-то в Париже, например, ближе к страшной Атлантике, через которую долго лететь…

– Дальше в Европу – это точно! Но не так и далеко. Он взял билет до Вены. И укатил, практически не выходя из здания вокзала.

– Интересно. Как ты думаешь, почему он не поехал сразу в Вену из Киева?

– Конспирация! – уверенно ответил Вадим.

– Так, очень интересно. Ну, давай дальше, не томи. Ты, надеюсь, не отстал?

– Сначала возникли осложнения: билет до Вены в этот же поезд я купить не успел, а «билет» за лацканом пускать в дело не решился, а вдруг там, на Западе такой «проездной» не сработает, и я упущу клиента? Что бы ты делал на моем месте?

Они часто перемежали свои беседы вопросами «А как ты думаешь?», «А что бы ты сделал?» Это, во-первых, помогало лучше понимать друг друга, во-вторых, воспринимать разговор как умственную разминку, а не как болтовню.

– Взял бы такси и пошел наперехват. До ближайшего города, где поезд делает остановку.

– Я так и сделал. Выжал из таксомотора все, что мог, и в Кракове сел на тот же поезд.

– И что же делал наш друг в городе Моцарта-Бетховена-Шуберта-Штрауса-Брамса?

– И Листа тоже. Выяснилась интересная подробность: Крышановский направился не в аэропорт. И не в какой-то аккуратный особнячок в стиле барокко на тихой, уютной венской улице, где размещается представительство некой организации, не стремящейся к рекламе…

– … как в детективных фильмах показывают… – вставил Сергей.

– Да. Он зашел в серый офис какой-то фирмы под странным названием «Silikon», но не на тихой, а на очень многолюдной улице, в центре города, на Kartnerstrasse. Пока я ждал клиента, у меня было время, и я выяснил: фирма торгует оргтехникой, компьютерами и прочим.

– Как ты назвал улицу?

– Картнерштрассе … – выразительно повторил Вадим.

– Правильное произношение. Ну, продолжай.

– Он пробыл там около двух часов, затем вернулся прямиком на вокзал и сел в варшавский поезд…

Вопросов появилось много: почему Вена? Значит, в Америку ему летать не надо? Есть другие посредники? Почему торговая фирма? Почему сразу туда, минуя дом родной в Варшаве? Что за спешка такая? Кому принадлежит фирма на Картнерштрассе? С кем, в конце концов, Крышановский там встречался? Какие инструкции получил?.. А когда накапливается много вопросов по одному предмету – это даже хорошо. Тогда не остается ничего другого, как прибегнуть к радикальному методу, дабы попытаться получить ответы на все вопросы сразу.

Допрос Крышановского в поезде «Киев-Варшава» Грохов провел профессионально – не впервой такой «медпрактикой» заниматься. Он знал, что когда человек под психотропным, другими словами, гипнотическим воздействием, ему нужно задавать простые, почти детские вопросы. Под чужой волей взрослый человек – действительно, как ребенок; он должен знать, что отвечать, а не силиться что-то вспомнить (как в кино показывают), поэтому вопросы нужно задавать наподобие «Как зовут твою маму?» или «Какая твоя любимая еда?» Более того, максимально результативным допрос будет тогда, когда спрашивают о том, о чем допрашиваемый сам подсознательно хочет рассказать. Прежде всего – какой-то секрет, который человек держит за семью замками. Чем крепче и глубже запирает сознание какую-то информацию, тем сильнее подсознание будет стремиться эту информацию вытолкнуть на волю.

Крышановский назвал несколько фамилий, в том числе одну немецкую, которая Грохову сразу ничего не сказала. Странным было то, что англоязычные имена из уст поляка не прозвучали вовсе. Зато несколько фамилий – своих, родных – поведали о многом.

– Кто с тобой встречался? – жестко спросил Грохов и тут же уточнил: – Карнаухов?

Это была фамилия главы парламентского комитета по евроинтеграции. Если бы прозвучала только первая часть вопроса, ответ вряд ли бы нашелся, ибо требовалась бы логическая работа памяти. А конкретная фамилия предполагала короткий однозначный ответ, причем, для четкости восприятия вопроса фамилия должна произноситься в именительном падеже.

– Да, – отвечал уколотый Крышановский.

– Кто еще с тобой встречался? Чубенко? (Грохов знал, что Крышановский был у министра иностранных дел Станислава Чубенко).

– Да.

– Кто еще с тобой встречался? – Это был самый главный вопрос, ради которого и задавались все предыдущие, дабы настроить отвечающего на нужные регистр и темп.

– Паукшенко… – прозвучала интересная фамилия.

– Кто еще с тобой встречался?

– Клещенко… – прозвучала любопытная фамилия.

– Кто еще с тобой встречался?

– Карпич… – прозвучала ошеломительная фамилия.

Грохов ошеломлению не поддался, а задал уточняющие вопросы:

– Как зовут Карпича?

– Сергей Семенович.

– Где проходила встреча: у него в кабинете или у него дома?

– Дома.

– Где находится дом? В Буче?

– Да…

Семен Сергеевич Карпич являлся не кем иным, как вице-премьером по энергетике и был, несомненно, креатурой Коренчука. Правда, это не мешало ему слыть мощной самостоятельной фигурой – поговаривали даже, что он может стать кандидатом в президенты. Карпич, как никто, воплощал в своем облике «сильную личность», исповедовал авторитарный стиль руководства, зато и платил прилежным подчиненным за месяц столько, сколько не получали за год подручные других влиятельных личностей государственного масштаба. Что касается умения добывать финансы, то никто из высшей политической тусовки не сомневался: если за дело возьмется Карпич – деньги будут. В тот же день, когда его назначили вице-премьером, он собрал актив вверенных ему министерств, в том числе нескольких министров, и произнес сакраментальную фразу: