Чтение онлайн

Надев на нос темные очки, найденные в перчаточном ящике, стюардесса несколько раз глубоко вздохнула и, стараясь успокоиться, включила радио. В салоне «тойоты» зазвучала популярная песня «Я люблю тебя всей душой» в исполнении звезды польской эстрады Марии Конопницкой.

Неожиданно песня оборвалась на полуслове, и Анна услышала: «С тобой говорят доброжелатели. Лех в безопасности и ждет тебя в доме двенадцать по улице Грабовска города Прабуты». После этого сообщения из динамиков снова зазвучал голос Марии Конопницкой.

Анна никогда не слышала про такой город. Не снижая скорости, она протянула руку к бардачку и нашла там автомобильную карту Польши. Прабуты оказался маленьким городком на озере Камры, недалеко от Гданьска.

Теперь Анна окончательно успокоилась. У нее не было оснований сомневаться в искренности незнакомых «доброжелателей». Не старались же они спасти ее только для того, чтобы в последний момент сдать в полицию! Она прибавила газу, резко увеличив скорость «тойоты».

Разъяренное море ревело и сотрясало берег. Неповоротливые громады пенистых волн ударяли о скалы с грохотом артиллерийских залпов. Валы медленно набегали один на другой, высокие, как горы, и свирепый порывистый ветер брызгами рассеивал белую пену их гребней.

Вера стояла с герцогом Аттенборо на балконе его фамильного замка в Баллантрее. Они были зачарованы зрелищем буйного северного моря.

— Лоуренс, — внезапно спросила циркачка, — ты уверен, что любишь меня?

Герцог обернулся и ласково склонился к ней:

— Милая, как ты могла в этом усомниться?

— Еще на прошлой неделе я даже не знала тебя, а сейчас, кажется, дня не смогла бы прожить одна.

Герцог внимательно посмотрел на Веру и крепко поцеловал.

Между первой их встречей в офисе на Бонд-стрит и появлением на балконе фамильного замка действительно прошла всего лишь неделя. Ни Вера, пришедшая просить герцога о материальной поддержке, в которой остро нуждалась после козней леди Уорбертон, ни Аттенборо, охотно эту поддержку оказавший, не знали, что буквально через несколько дней Наумова войдет полновластной хозяйкой в сердце сэра Лоуренса. Легкая интрижка истосковавшегося по женской ласке аристократа перешла в сильное и глубокое чувство. Даже самый пристрастный судья не посмел бы усомниться в его неподдельности.

— Расскажи мне о себе, Лоуренс.

— Ну, Аттенборо всегда отличались благоразумием и чадолюбием. Никто из нас никогда не сражался на поле брани, не занимался политикой. Мои предки мирно коротали свой век, плодясь и размножаясь, в громадном норманнском замке с бойницами, окруженном тройным рвом, который покидали лишь для того, чтобы проследить за порядком в своих владениях и собрать налоги…

— Ты отвезешь меня в этот замок? — перебила его Вера.

— Разумеется… Так вот, Аттенборо вели типичный образ жизни состоятельных эсквайров до тех пор, пока на одну молодую особу из нашего рода по имени Дженни не обратил внимания король Карл Второй. С этой Дженни произошла почти та же история, что и с сестрой Джона Черчилля — предка нашего премьера в годы войны — Анабеллой. За тем исключением, что король не сделал ее и родственников, подобно Анабелле Черчилль, герцогами Мальборо. Но Дженни сумела выйти замуж за герцога Чеширского, мечтавшего через жену приблизиться к королю. В конце концов красота Дженни и деньги Чеширского сделали свое дело. Эсквайры Аттенборо стали герцогами и наследственными пэрами Англии. Они быстро обтесались в высшем свете, стали покровителями художников и музыкантов. Владения Аттенборо-Чеширов были обширны, капиталы внушительны, а в новые индустриальные времена род еще больше разбогател. Обширные вересковые пустоши на юге Шотландии таили несметные запасы угля.

Он смолк. Они снова смотрели на беснующиеся валы, накатывавшие на шотландское побережье со стороны Северной Ирландии. В течение последующих минут никто из них не сказал ни слова, но Лоуренс чувствовал, что Вера ощущает возникшее между ними единство. Он вспомнил миф Платона о мужчинах и женщинах, которые когда-то были единым цельным существом, а затем их разделили, так, что одна половина — мужчина и другая — женщина должны постоянно искать свою утерянную частицу, чтобы слиться в единое целое.

Лоуренс Аттенборо нашел свою недостающую половину.

— Выходит, мы с тобой уже покойники? — усмехнулся Лех, выключив телевизор.

Только что было передано экстренное сообщение о том, что «известный террорист Лех Мазовецкий, организовавший с целью убийства германского канцлера группу боевиков, застрелен отрядом особого назначения во время штурма его конспиративной квартиры в Кракове».

— Да. А я, по данным министерства внутренних дел, утонула, когда полицейская машина свалилась в Вислу.

Мазовецкий закурил и глухо произнес:

— Сколько нам придется сидеть в этой уютной тюрьме?

— По-моему, она намного лучше той, в которой сидит Тадеуш Бальцерович. Или у тебя что-то другое на уме?

— Насколько я понимаю, нам сохранили жизнь потому, что считают потенциальными убийцами Фишера. А это значит, что мы должны получить не вызывающие сомнения паспорта на чужое имя для беспрепятственного выезда из страны, пройти соответствующую подготовку, обзавестись деньгами. Если мы будем сидеть сложа руки, наши «доброжелатели» решат, что мы не собираемся платить по их счетам, и откажутся от нас…

— В письме, оставленном ими, есть номер телефона, по которому можно звонить в случае необходимости. Позвонить?

Мазовецкий кивнул. Анна спустилась на первый этаж, где на изящном ореховом столике стоял старомодный черный телефонный аппарат.

Через две минуты она вернулась. По ее лицу Лех догадался, что новости хорошие.

— Они сказали, что с паспортами никаких проблем не будет. Посоветовали смотреть телевизор и следить за событиями в мире.

— Телевизор мы посмотреть всегда успеем. Верно, Анна? — Лех приблизился к женщине и притянул ее к себе. — А вот на это, — прошептал он, — у меня всегда времени хватит…

Они уже направились в спальню, когда неожиданно зазвонил телефон. За десять дней, что они провели в тихих провинциальных Прабутах, террористам никто не звонил.

— Не подходи к аппарату, — шепотом произнес Лех.

Однако телефон не умолкал.

— Может быть, это «доброжелатели»? — предположила вслух Анна.

Звонки действовали на нервы.

— Ладно, возьми трубку, — разрешил наконец Лех. — Но будь осторожна!

Каблуки Анны простучали по ступенькам витой буковой лестницы. Обратно же она поднималась тяжело, как будто ей давил на плечи какой-то груз.

— Звонили «доброжелатели». Приказали перестать заниматься глупостями и смотреть телевизор…

Постукивая карандашом по полированной столешнице, канцлер просмотрел проект правительственного заявления. Он был подготовлен министром иностранных дел Уве Хофмайером. Сделав несколько исправлений и добавлений, Фишер передал проект фон Мольтке.

Отто лишь мельком глянул на две странички машинописного текста и вернул их канцлеру. Перед тем, как отправиться к Фишеру, Хофмайер заскочил в кабинет министра обороны и вооружений. Только под пером фон Мольтке текст проекта обрел окончательный вид. Уве понял, что военный министр доволен доверительными отношениями, которые сложились между ними сразу после того, как Хофмайер занял пост трагически погибшего Курта Шпеера.