Чтение онлайн

Взяв себя в руки, на следующий день Ингмар собрал всех своих дружинников и, выйдя на середину круга, сказал:

– Братья, не буду скрывать от вас, не мил мне теперь родной край, – хмурый хевдинг склонил голову, и на широкий лоб упали светлые пряди, – хочу уйти отсюда навсегда, в теплую Нормандию. Буду жить там…. Не могу больше находиться в Норвегии! Герцог Роберт пригласил всех нас навсегда остаться в Нормандии. Теперь это тоже наша земля! Кто хочет обосноваться на новой родине, приглашаю с собой, кто устал от скитаний – винить не стану. Семьи можно будет забрать попозже, когда хорошо устроимся. У кого нет семьи, создаст ее там, если пожелает.

– Вы как хотите, – могучий Магнус ступил шаг вперед, – а я пойду за Ингмаром. Можно было бы и отдохнуть немного, но он уже стал мне ближе брата…Кто подставит ему плечо на чужбине?

Такая длинная речь была настоящим подвигом для молчаливого викинга, и толпа одобрительно загудела.

– Дай нам только неделю, Ингмар, – выкрикнул из-за спин дружинников Арни, – повидаться с семьями, и мы все уйдем с тобой.

– Лады, – ответил молодой вождь и поднял к небу правую руку.

Через неделю два драккара хевдинга Ингмара отчалили от родного причала и вскоре скрылись за длинным языком входного мыса. Никогда еще после такого длительного отсутствия викинги так быстро не покидали свою родину.

Резная голова черного дракона безучастно вглядывалась в зеркальные воды ночной Сены. Корабли викингов почти бесшумно скользили по извилистой глади реки, и только мерные всплески весел вплетались в сладкоголосое пение весенних соловьев. Кругом царила тишина, лишь легкое дуновение ветерка порой приводило негустой туман в движение, и тогда сквозь него неясно вырисовывались очертания противоположного берега, покрытого могучим сосновым лесом.

Ингмар подумал, что согласно древним традициям носовое украшение корабля следовало бы снять – чтобы ужасный скандинавский идол не распугал духов земли, а потом решил, что это не касается трусливых богов франков, пусть страшатся они могучих покровителей норманнской дружины. Борта четырех больших боевых кораблей были украшены рядами черно-красных щитов, а на мачте поскрипывал нарядный, тонкой работы флюгер. Ветер был настолько слабым, что флюгер шевелился только на поворотах могучей посудины, когда рулевой Арни направлял движение по фарватеру [8] большим дубовым рулем, напоминающим громадное весло.

Уже было далеко за полночь, и на берегу не светилось ни единого огонька. Только полная луна освещала призрачным светом кудрявые виноградники, спускающиеся ровными рядами прямо к реке. Арни хорошо знал свое дело и правил подальше от берега, на середину реки – из темных зарослей удобнее нанести удар. Но кто мог решиться напасть на мощную дружину викингов, пусть даже и в чужой стране? Тем более что Нормандия теперь и не чужая для морских странников. Роберт Бесстрашный, внук конунга Рольфа Пешехода или Дьявола – кто как его называл, уже многие годы управляет герцогством, и никто пока не решается возразить ему силой своего оружия. Храбрый конунг отбил у короля франков эту землю, которая даже стала называться Нормандией в честь завоевателей с севера.

Ингмар оглянулся назад. Остальные корабли послушно поворачивали вслед за флагманом, как стая диких уток за селезнем. Было приятно ощущать под своим управлением мощную флотилию. Правда, свободолюбивые викинги не очень-то и подчинялись своему начальнику. По обычаю язычников каждый имел право свободной воли. Дружинников можно было скорее назвать компаньонами в этом походе, чем послушными солдатами. Правда, из этих своеобразных отношений в северной дружине проистекали и достоинства норманнского воинства. Викинги могли поспорить со своим командиром на привале, но зато они никогда не бросят его в бою. Если хевдинг погиб, с ним падет смертью храбрых и вся его дружина. На того, кто бросил своего товарища на поле боя и на весь его род ложился несмываемый позор.

– Замок Мелан! – указал рукой в сторону левого берега Гро, рыжеватый блондин двадцати двух лет, коренастый не по годам. Своими светло-серыми, почти белыми глазами юноша всегда умудрялся увидеть все первым: и долгожданный берег Франции после многодневного морского перехода, и подкрадывающегося безлунной ночью врага. За эти важные достоинства и взяли в дружину четыре года назад еще совсем неопытного юнца.

И, правда, почти над самым берегом реки возвышались отвесные стены неприступной крепости. Зубчатые ограждения крепостных стен и могучие силуэты круглых башен четко вырисовывались на фоне звездного неба. Кое-где в бойницах мелькнули огоньки, и стало заметно некоторое движение. Но никто не окликнул морскую дружину со стен замка – франки не знали, зачем прибыл отряд, и как себя вести в этой ситуации.

– Давай, Арни, к берегу, – скомандовал Ингмар, и флотилия пристала к песчаной отмели.

Дружинники попрыгали в воду с высоких бортов и начали устанавливать на берегу рамы для палаток из жердей с вырезанными на концах головами страшных зверей. Звери должны были охранять покой спящих воинов. Не совсем надеясь на магические силы, Ингмар приказал выставить охрану из пяти человек: двое будут бодрствовать у костра, остальные – в тени кустов; трети экипажей было приказано спать на ребристой обшивке внутри кораблей. Несмотря на усталость, рулевой Арни вытащил громадный бронзовый котел и принялся подвешивать его на железной треноге.

– К утру завтрак будет готов, – улыбнулся он в ответ на вопросительный взгляд Ингмара и стал доставать из ладьи припасы и специи.

Со стороны дороги, плавно поднимающейся к главной башне замка, послышался хруст гальки. Из темноты возникла фигура франка. Рослый черноволосый мужчина, около сорока лет, был почти без оружия, если не считать короткого меча, свисающего с широкого кожаного пояса.

– Я приветствую вас, мессир, – услышал его мягкий баритон Ингмар. – Меня зовут шевалье де Беньот, я начальник стражи замка Мелан, – при этом мужчина повел рукой в сторону крепостной стены.

.

Ингмар был удивлен дерзости командира франков, осмелившегося одному ночью отправиться в лагерь нормандцев, и сразу проникся уважением к бесстрашному гостю.

– Мы только заночуем у ваших стен, шевалье, а утром, если боги позволят, продолжим свой поход, – хевдинг учтиво встал и даже чуть-чуть поклонился.

Дружинники были явно удивлены такой учтивости своего предводителя и стали рассматривать смелого шевалье, осмелившегося подойти к ним. Их бородатые лица сверкали такими зловещими улыбками при свете луны, что франк невольно поежился.

– Хорошо, мессир, спокойной ночи, – вежливо произнес он и поспешил поскорее ретироваться под прикрытие мощных стен замка.

Тем временем Арни уже разжег костер, и весенние ароматы природы дополнились приятными запахами варящегося мяса, густо приправленного острыми специями.

Ночь выпала на редкость тихая и спокойная. Несколько ярких звезд мерцало над рекой. Кто-то затянул старинную песню, другие же стали забираться в палатки на ночлег. Ингмар присел у костра. Норвежская песня о родине, которую пел красивым низким голосом молодой дружинник Карл, навеяла воспоминания о доме, сразу в памяти возникли яркие картины далекого детства.

Невысокий обширный дом, принадлежащий семье Ингмара, сложенный из грубых гранитных камней, и изнутри, и снаружи обшитых досками, стоял на вершине покатого склона, спускавшегося к фьорду. Сзади строение упиралось в стену елового леса, а впереди, недалеко от дома, плескались голубые воды фьорда. По утрам маленький Ингмар с братом сбегали вниз, к кромке берега, и состязались в любимой игре – метании камешков. Побеждал тот, у кого камень дальше проскачет по воде. Хотя брат был старше и сильнее, камешек Ингмара почти всегда улетал значительно дальше. Брат злился и бросал «дурное дело». Затем мальчишки бежали в сторону селения. Здесь было интересно. У берега возвышались остовы строящихся кораблей, стучали топоры, слышался гомон плотников. Бывало, из походов возвращались викинги. Это был настоящий праздник. На берег выносили добытые в далеких странах товары. Порою это были результаты выгодной торговли, а иногда и трофеи, полученные в битвах в заморских странах. Тут же воины и торговцы делали богатые подарки своим женам, матерям, братьям, слугам и другим близким людям, тем, кто терпеливо ждал путешественников, сохраняя домашний очаг. От диковинных вещей веяло дальними теплыми странами, незнакомыми народами. Было любопытно даже просто поглазеть на эти заморские товары, а уж получить их в качестве подарка – так и вовсе счастье.