Чтение онлайн

То ли день был удачным, то ли Бог продолжал им покровительствовать, но покупатели атаковали единственную машину со свежим ранним картофелем, словно батальон смертников вставший на их пути дот. Видимо, изголодались люди по свежим витаминам, поэтому, не торгуясь, совали измятые деньги и рвали, рвали из рук кумовьев наполненные отборными клубнями ведра. Кубанский картофель ценился на любом рынке, но такого ажиотажа они не видели давненько.

В полдень, забросив в кузов грузовика последний пустой мешок, Иван Федорович взглянул на кума, водителя и... заразительно расхохотался – до того чумазыми и потными были приятели. Впрочем, как и он сам. Зато деньгами была набита кирзовая хозяйственная сумка. Уже по первому прикиду было ясно, что хватит на «Москвич», еще и кое на что из мебели останется...

Ехали назад весело, в дороге обсуждали все достоинства будущей четырехколесной мечты. И приехали... На шестьдесят третьем километре, в распадке, по узкой, в выбоинах, трассе их обшарпанный ЗИЛ обошла новенькая белая «семерка» с голубыми полосами по бокам и магнитной «мигалкой» на крыше, из бокового окошка которой полосатая палочка недвусмысленно указала на обочину. Притормозили. Остановилась впереди «семерка» и сразу же сдала назад, под правую дверцу грузовика. Сердце Ивана Федоровича тревожно екнуло, когда в салоне он не увидел милицейской формы. Рука его помимо воли нырнула в открытую кирзовую сумку, захватила денег, сколько влезло в пятерню, и сунула их... под задницу. Затем еще раз... Кум, сидевший с краю, изумленно вскинул брови, хотел спросить и не успел – резко рванули снаружи дверцу, в открывшийся проем влетел свежий предвечерний ветерок и заглянул... ствол «калаша». А над ним смеющаяся, заросшая рыжей щетиной рожа.

– Эй, папаши, за превышение скорости знаете, что бывает?

А сзади рыжего подпирали еще трое – с пистолетами в лапах.

Их старенький ЗИЛок еле выжимал восемьдесят, но водила заполошно ухватился за документы, путевку, все еще надеясь, что это – родное, сто раз проклятое им ГАИ.

– Да мы ничего такого... сейчас... штраф!

– Сумку! – потребовал рыжий, тьма стволом в живот кума. – Ту, в которую на базаре бабки скирдовали!

Ясно – пасли от самого рынка, с места торговли. Кум начал заливаться пунцовой краской, затем побледнел лицом, а натруженные пальцы намертво сжали заскорузлую кирзу, в которой ютилась такая теперь хрупкая и наивная мечта о минимальных жизненных удобствах... Рыжий повел стволом...

– Мне ведь один хрен – из‑под живых ее вытянуть или из‑под жмуриков!

– Отдай! – Иван Федорович глядел вбок, на трассу, по которой проносились равнодушные к их проблемам автомобили. Кум затрясшимися вдруг руками отдал сумку рыжему. Тот передал автомат за спину, заглянул в нее, встряхнул содержимое.

– Это все? – взглянул на лицо кума, по которому скатывались одна за другой крупные мужские слезы, и засмеялся:

– Не плачь, дядя, еще наторгуешь!

Затем задернул «молнию» и небрежно швырнул сумку в раскрытую дверцу «семерки». Шутливо погрозил пальцем водителю:

– Не превышай, друг, сотни кэмэ!

А Иван Федорович уставился на «семерку», с боков которой уже сдирали липкие синие полоски, а с крыши снимали «мигалку». Спектакль окончился...

Деньги из‑под его задницы забрал кум сразу же по приезде домой. А через три дня ввалился в дом Ивана Федоровича с мешком за плечами и вывалил из него на обеденный стол две вещи: автомат Калашникова унифицированный и странно‑красивую винтовку, каких пенсионер на своем веку еще не видывал.

– Выбирай!

Иван Федорович не стал задавать идиотских вопросов, а молча потянул к себе красавицу‑винтовку...

Последним из мешка выкатилась пара рубчатых кругляшей.

– Ф‑1, – лаконично объяснил кум, – на сдачу дали!

И на следующий год вновь поехали с картошкой на тот же рынок. Гребли крахмальный продукт не так активно, как в прошлый раз, но после обеда подвалил хороший перекупщик и оптом забрал остаток у них, не обращая внимания на торгашей из Курска, заваливших рынок дешевым кормовым картофелем. Кубанский ценился особо.

Иван Федорович деликатно намекнул куму: дело, мол, к вечеру, можно переночевать и на рынке. Но тот как с цепи сорвался:

– Домой, кумэло, только домой! Да не боись ты – снаряд два раза в одну воронку не попадет – по теории вероятности!

Хреновая у него была теория вероятности – их грузовик догнали через полета километров. Та же белая «семерка», закамуфлированная под ГАИ, прижала к обочине и голос из динамика приказал остановиться. А сзади подперла вишневая «шестерка»...

У кумовьев был целый год, чтобы не за одной бутылкой «обсосать» детали предстоящей операции. Долгими зимними вечерами прорабатывалось бесчисленное множество вариантов. В том числе и этот. И когда их бортовой КамАЗ остановился, за руль сел Иван Федорович, оттеснил водителя в середину, а кум сам любезно отворил дверцу подсунувшейся прямо под ступеньку «семерке», за рулем которой был их старый прошлогодний знакомый, только рыжая морда его стала за это время раза в полтора пошире. Кума он, видимо, угадал еще на рынке, поэтому даже выходить не стал из салона – просто опустил боковое стекло.

– Привет, землячок! Узнал «крестного»? Делиться будете, или как?

– Делиться‑то зачем? – весело ответил кум. – Забирай все! – И в салон «семерки» вкатился один из рубчатых кругляшей, полученных им «на сдачу» в прошлом году. Естественно, граната была без предохранительной чеки.

Иван Федорович тоже не терял времени даром – врубил двигатель, заднюю скорость, до полика вдавил газовую педаль... Из «шестерки» в живых остался один; он как раз вышел на обочину – отлить, а когда увидел, как махина КамАЗа наползает на хрупкий «жигуленок», делая фарш из живой плоти, металла и пластмассы, сиганул в придорожный чахлый лесок, забыв застегнуть ширинку. Догнать его сейчас, пожалуй, не смогла бы и пуля – ввиду отсутствия сектора обзора.

«Семерке» повезло меньше – чего не сделал взрыв, то довершило пламя. Удивительно быстро горят эти столь дорогие модели!

– А теперь, дорогой, твой черед! – уступил водителю баранку Иван Федорович. – Давай, разворачивайся и дуй обратно в Таганрог на всех парах!

– Это еще зачем? – удивился тот.

– Это чтобы за нами не гнались разные любопытные, а просто встречались в пути! – доходчиво пояснил ему кум, пряча замасленный мешок с не пригодившимся оружием в приваренное дополнительное дно – под «бардачком» с инструментами, между кабиной и передним бортом. Мазутом оно было заляпано под один колер с остальным металлом.

Перед постом ГАИ, чтобы не испытывать судьбу, свернули на Азов, проселочными дорогами нащупали трассу и, оставив сбоку Таганрогский залив, вернулись домой.

Происшествие, на удивление, осталось без последствий. Кумовья в этом убедились, переворошив кипу прессы, местной и центральной – везде было тихо – ни заметки, ни строки. Иван Федорович даже слегка огорчился:

– Вот дают, писаки‑журналисты! Такая бойня на трассе, а им хоть бы хны!

– Ты вон про Афганистан лучше прочти! – прервал его нытье кум. – Там целая армия ни хрена не может сделать, а тут – каких‑то две легковушки раздолбанных. Если уж там смогли журналистам лапши на уши навешать, то местной печати варежку заткнуть – раз плюнуть! Молчат, значит, кому‑то огласка невыгодна. Ну, нам‑то это на руку! Поехали еще разок смотаемся, Вань! Тогда не одного, а двух «Москвичей» возьмем, каждому по четыре колеса!

– Ты что! – замахал руками Иван Федорович. – И думать не моги, пока все не утрясется! Печать‑то молчит, да слухи идут!

– Да плевать нам на слухи! – расходился упоенный победой кум. – Тех гадов мы подавили, а на случай чего – с нами Бог и наша артиллерия! – намекнул на припрятанное оружие.

– Нет, кум, не уговаривай! – упрямо гнул свое Иван Федорович. – Чует мое сердце – неладно что‑то, раз не кричат повсюду о тех трупах на дороге. Змея жалит исподтишка и насмерть! Не езди, пусть утрясется – на следующий год рванем вместе. В другое место – на Шахты!