Чтение онлайн

– Ты куца меня тащишь? – в темном проулке за привокзальным рестораном Олеся резко выдернула свою руку из руки Михая. Тот, воспользовавшись случаем, поправил на плече кожаную сумку.

– Куда надо, туда и тащу! И давай поживее, если хочешь следы замести. Я же тебе говорил, что уже бывал в этих местах. Так вот, еще через квартал отсюда будет гостиница.

– А может, ты хочешь меня затащить куда‑нибудь в уголок потемнее, изнасиловать и ограбить?

– Ты была замужем? – внезапно спросил ее Михай.

– Была, – машинально ответила Олеся. – А какое тебе, собственно говоря, дело?

– А такое, что изнасилованием замужнюю женщину напугать очень трудно. Для очистки совести конечно будет орать «помогите», но только вполголоса или шепотом, чтобы никто не услышал. А ограбить тебя я мог еще там, в вагоне. И вообще, ты мне порядком надоела своими капризами. Или иди за мной, или возвращайся к тем из «мерседеса».

При упоминании о «мерседесе» Олеся зябко передернула плечами и покорно поплелась за Михаем, помахивая «дипломатом». Ее «бегемота» тащил он.

Метров через двести из‑за поворота им дружески подмигнула неоном вывеска «Гостиница».

– Дай сюда «дипломат»! – Он порылся в нем, вынул какой‑то документ и вернул ей чемоданчик. – Пошли!

– Номер на двоих, по одному паспорту! Это моя жена, – Михай подал сонной администраторше паспорт. Та молча раскрыла его и заглянула. Вложенная пятидесятидолларовая купюра, как опавший осенью с дерева лист, слетела в выдвинутый ящик стола. Так же молча она протянула ключ и лишь затем промолвила:

– Комната 96, второй этаж. На сколько суток желаете остановиться?

Михай сунул ключ Олесе и, показав рукой, иди, мол, наверх, устраивайся, вернулся к барьеру администраторши.

– Вы, надеюсь, поймете мое щекотливое положение – моя репутация, ревнивый муж.... Кстати, он может прийти с дружками и спросить, не вселяли ли вы за последнюю пару‑тройку часов симпатичную молодую женщину и мужчину, – вторая зеленоватая купюра такого же достоинства легла на полировку административного стола, – а вы...

– А я уже неделю никого не вселяла, – сонное лицо администратора чуть оживилось, купюра спорхнула туда же, куда и первая. – Мертвый сезон – конец сентября, – закончила она.

– Спасибо! – Михай пошел к лестнице.

– Не за что, у самой муж пьяница. Когда надоест это занятие, предупредите заранее об уходе.

Девяносто шестой оказался номером люкс с совмещенным санузлом, холодильником, телевизором, телефоном, платяным шкафом и двумя одинарными кроватями, стоящими одна возле другой с таким малым просветом, что их в двуспальную не составляло никакого труда скомбинировать.

Когда Михай вошел в номер, Олеся распаковывала чемодан. На свет появился все тот же серый «Адидас».

– Ну и как же мы будем? – спросила она напряженно.

– Что – как?–сделал непонимающее лицо Михай.

– Я в смысле – спать как будем? Вдвоем, в одном номере...

– Слушай, ты прекратишь свои дурацкие «как, зачем и почему»? – Он разозлился. – В спальном вагоне в одном купе на двух диванах ей, видишь ли, спать можно, а в такой же обстановке в гостинице – уже не то. Может, пойти попросить администратора приделать колеса к номеру или на худой случай – к твоей кровати, чтобы тебе спокойно дремалось? Никто на твою целомудренность посягать не собирается! В крайнем случае могу пойти и попросить отдельный номер, – скажу, что поругались. У нее небось в загашнике еще есть!

– Нет! – быстро отреагировала Олеся. – Одна я спать боюсь.

– Тьфу ты! Одна – боится, вдвоем – тоже. Хочешь, я тумбочку между кроватями поставлю?

– В два часа ночи грохотать на всю гостиницу. Очень милая самореклама, – съязвила она, направляясь с костюмом и махровым полотенцем к ванной. – Я иду купаться!

– Ая думал – в музей или в театр! – отлил ей Михай такую же монету. – Спокойной ночи!

– Ты что же, думаешь, я в ванной спать буду?

– Нет, просто я хотел сказать, что когда ты вернешься оттуда, я уже буду спать. – Он начал разбирать правую кровать.

Она фыркнула, скрываясь за дверью ванной.

... Михая разбудили какие‑то посторонние звуки. Он потер глаза и взглянул на часы – без малого три. А разбудили его всхлипывания – Олеся сидела на краю левой кровати, уткнув голову в колени, и тихо плакала. Михай взглянул на ее сгорбленную горестную фигурку, и у него тревожно и сладко заныло сердце.

– Ты... чего? – спросил он почему‑то шепотом.

Олеся повернула голову и на него взглянули огромные, чисто вымытые слезами глаза, в которых одновременно отразились обида, боль и нежность.

– Мне холодно, – так же прошептала она. – И очень‑очень одиноко.

Михай встал, подошел и сел рядом. Осторожно обнял маленькую фигурку и спрятал у себя на груди ее голову, зарывшись лицом в пушистые густые волосы.

– А сейчас – тепло?

– Сейчас – хорошо! – прошептала Олеся и подняла лицо. Он поцеловал сперва по очереди закрытые глаза, затем – доверчиво раскрывшиеся губы...

–... Как неудобно, – бормотала она исцелованными, зашершавевшими губами спустя полчаса, поудобнее устраивая голову на мощной груди Михая, – вроде бы – две кровати, и в то же время – как бы ни одной подходящей. Правда ведь, Миша‑Мишенька?

–Угу, – счастливо и умиротворенно в первый раз согласился с ней Михай.

... Олесе снился лимонад. Целый водопад его низвергался с выступу скалы, омывая ее волосы, грудь – все тело. А она, запрокинув голову и раскрыв рот, пила и пила его и никак не могла напиться. Восхитительно тонкий запах апельсина кружил голову, водопад переливался всеми цветами радуги... Она счастливо засмеялась и открыла глаза. В обыденной жизни, в отличие от сна, все оказалось намного проще: Михай, уже одетый, склонился над ней и водил у самого ее носа бокалом шипучего пенистого напитка. Олеся, выпростав из‑под одеяла руку, жадно потянулась к нему, но Михай, рассмеявшись, отдернул руку с бокалом.

– Вставай, соня, уже обед!

– Я не соня, я Олеся, – сварливо поправила она его и вновь требовательно протянула руку. – Дай!

– А что за это? – хитро прищурился Михай.

– Бессовестный, ты авансом получил уже за бочку этой водички, – она поймала руку с бокалом, потянула к своим губам и, облив обнаженную грудь, жадно выпила напиток. – А теперь есть хочу!

– Пожалуйста! Сразу ужин, завтрак и обед ждут вас, мадам!

Действительно, на столике у стены красовались нарезанный крупными ломтями нежно‑розовый копченый окорок, крупные свежие помидоры, зелень, хлеб и огромный арбуз.