Чтение онлайн

– Не твое дело! Сообщу дополнительно!

Пока не сообщил. Ну и ладно, лишь бы эти козлы пришли!.. Была одна маленькая слабость у сторожа – обожал коньяк «Наполеон». Но сам не платил за него – Боже упаси! Каждую ночь бутылку этого великолепного напитка обязан был доставлять ему очередной клиент, мясо которого в этот раз лежало в холодильных ячейках. Сегодня это был житель из Ставрополья – привез баранину. Мясо заложил в камеры, а «калыма» до сих пор нет! Сволочь! Ничего, на этот случай у Ильи Семеныча тоже есть кое‑что – завтра же утром несчастного заставят забрать весь товар. А рыночные морозильники «забиты» на полгода вперед...

Его мысли перебило какое‑то шуршание возле конторки, расположенной метрах в двадцати от лавочки у входа в морг, на которой он сидел сейчас. Там что‑то звякнуло. Илья Семеныч насторожился и, щелкнув курком новенькой пятизарядной «бельгийки», мелким шагом двинулся туда. Мало ли что – всякого хулиганья сейчас на улицах полно, а в конторке у него – моноблок «Шарп», да и магазин «готового платья» рядом. Поэтому он, держа ружье наизготове, добросовестно обошел и конторку, и магазин, не заметив, как в приоткрытые ворота прошмыгнули три тени, скрывшиеся затем в дверях морга...

От угла конторки шмыгнул в темноту какой‑то заблудший кот. Сторож, выругавшись; закинул ружье за спину и вновь направился к лавочке. Но не дошел. Послышался мягкий рокот работающего двигателя, и у ворот тормознула белая «ауди», а затем перед Ильей Семенычем предстал ее хозяин – с пакетом в руке.

– Извини, дорогой! Дела с документами, только сейчас из ресторана – еле все уладил с начальством! – это был клиент из Ставрополя.

– Они, значит, для тебя начальство, а я нет? Меня вот с покойничками никто по ресторанам не водит! – развернув пакет, Илья Семеныч увидел не одну, а две бутылки «Наполеона», зажаренную до румяной корочки, еще горячую курицу и несколько смягчился. – Ладно, ладно, езжай, трахай свое «начальство». Все вы, чебуреки, такие, чуть что – на Украину и стараетесь как можно больше наших баб использовать!– Илья Семеныч не страдал недостатком зрения, поэтому успел заметить в боковом окошке «ауди» любопытствующее женское личико украинской национальности.

Обидевшись на «чебурека», сын степей Ставрополья попрощался и уехал, так ничего и не сказав сторожу о тачке на резиновом ходу, стоящей сбоку ворот, на которую он чуть было не наехал. Да и было ли вообще ему дело до какой‑то прозаической тачки, когда под боком сидела красавица Яринка, уже пообещавшая «роскошную ночь»? Разумеется, тоже не за «хохлобаксы»...

А скуповатый и расчетливый Илья Семеныч, замкнув в сейфе конторки две дорогие бутылки, вновь уселся на лавочку, предавшись безрадостным мыслям о том, что завтра явится за очередной «зарплатой» хирург Владислав нему придется скрепя сердце отдать «Наполеон» с тем, чтобы тот «продвинул» в верхах проект еще одного магазина.

Может быть, его настроение изменилось бы, знай он, что не придет его «коллега по бизнесу» ни завтра, ни послезавтра – вообще не появится больше в его жизни, – содержимое большого пластикового мешка в одной из ячеек, привезенного сегодня рано поутру маленьким черным «ниссаном», было тому надежной гарантией...

В подвале что‑то щелкнуло, затем раздался скрежет. Да что это с ним сегодня – разная чертовщина мерещиться начинает? Покойники – вообще‑то жмурики порядочные, не гулящие, и все же... Холодок легко прошелся по спине сторожа. Это в России только сегодня возобновился бум на христовую веру – больше и верить‑то не в кого. А на Украине от Бога отступали редко даже в самые тяжелые времена перекройки старых учебников и существующей религии. Панас Мирный, Шевченко и Гоголь как были, так и остались здесь классиками навечно. Илья Семеныч был набожным человеком. Библию всегда держал при себе – а как же?! – дежурил, считай, у врат небесных, там, где душа расстается с телом. Но наравне с Библией обожал Гоголя и проштудировал его, считай, от корки до корки, особенно произведения избранные. Это не могло пройти бесследно, и хоть считал он себя не трусом, все же иногда вздрагивал от подозрительного стука или бряка – таковы уж человеческие рефлексы. Ему, конечно, не очень‑то светило лезть среди ночи к мертвецам, но должность не позволила расслабиться, и он, войдя в подвал, щелкнул выключателем. Тусклый свет двух неонок (больше Илья Семеныч не позволял ставить – по причине экономии электроэнергии) выхватил из темноты три ряда холодильников – как в автоматических камерах хранения. Мерно, убаюкивающе гудел холодильный агрегат, крылья которого раскинулись сразу же у входа, по обе стороны ступенек. Все было спокойно, но долг обязывал проверить до конца, поэтому Илья Семеныч, прислонив ружье к перилам, сошел вниз по лестнице и прошвырнулся аж до дальнего закутка – нигде ничего не нарушало сонного царства мертвых. С облегчением вздохнув, он вернулся на лавочку и, прислонив к ней «бельгийку», задумался. С чего бы это ему мерещится? И решил – с устатку. Вон, глаза помимо воли прикрываются и сладко так дремлется!.. Надо бы, надо «Наполеончику»...

Его легонько тронули за плечо. Очередной клиент, что ли? Илья Семеныч открыл глаза и увидел у лавки старика, босого, в длинной белой рубахе и белых штанах. Старик держал в руке бутылку темного стекла и жалобно‑умоляюще глядел на сторожа:

– Пить хочется, сынок! Стаканчика не найдется?

В кармане запасливого сторожа всегда находился складной дорожный стаканчик с зеркальцем на дне, но первому встречному... Он прикинул возраст старика к своему, пятидесятилетнему, и вычислил – да, в отцы годится! Поэтому не заорал, а вполне миролюбиво заговорил:

– Слушай, папаша, шел бы ты домой опохмеляться! Ночь на дворе, а ты шляешься тут, как... как привидение, – нашел наконец подходящее слово. – Учти, белая горячка еще никого до добра не доводила, быстро окажешься тут – в моем заведении! Так что шлепай, откуда... – он глянул на ворота, в которые, как подозревал, старик забрел по неведению, и... чуть язык себе не откусил – на них висел огромный амбарный замок с цепью – сам же замкнул, когда шел проверять подвал.

Откуда же этого занесло? Илья Семеныч провел взглядом по железобетонным плитам забора, огораживающего территорию морга – через него можно было лишь перелететь, и перевел его на старика.

– А я уже вторую неделю, как у тебя здесь, внизу квартирую! – пояснил тот, поняв его немой вопрос и снова попросил: – Дай стаканчик – жажда замучила!

«Бомж! – понял сторож. – Обыкновенный бомжака, каких везде сейчас не счесть!» Он машинально вынул стаканчик, брякнув лежащими там же ключами, а сам продолжал думать, наблюдая, как старик, свинтив пробку, наливает из бутылки в стакан темную густую жидкость.

Сторожа вдруг словно толкнуло изнутри. Живет в подвале... Это при минусовой‑то температуре? Почти что голый? Его начало трясти мелкой дрожью, он уже с ужасом глядел на неизвестно откуда взявшегося дедка, припоминая невольно сюжеты из «Вия» и «Майской ночи»... Тихонько потянул к себе пятизарядку... А старик, с удовольствием выпив из стакана, утерся рукавом длинной рубахи и, налив снова, протянул его Илье Семенычу. Тот машинально взял, а старик продолжал:

– Да ты пей, пей – вкуснятина, какую не везде найдешь! Дык о чем бишь я? Ага, о квартире. Две недели, почитай, валяюсь в ентом ящике, а родственнички не едуть забирать. А седни решил – все, баста! Пойду сам поезд встречать. Ты мне скажи, сколь времени, только выпей сперва? Получше твово «Наполеона» будет!

Илья Семеныч машинально отхлебнул и взглянул на часы – десять минут первого... Старик, между тем, забрал у него стакан, с видимым удовольствием допил остатки и вновь утерся рукавом рубахи. Только теперь Илья Семеныч заметил на рукаве кровавые полосы, остающиеся после каждой такой процедуры и ощутил терпкий солоноватый привкус, как после... Он вскочил с лавки, чувствуя, как леденеет сердце, схватил «бельгийку», клацнул взводимым курком...

– Ты что мне дал выпить, образина проклятая?

– Кровь! – Старик улыбнулся, обнажив вдруг длинные клыки по краям белых, сверкающих в лунном свете зубов – вовсе не старческих.

– Обыкновенная человеческая кровь! Из свежины, что утром привезли... – Он шел, оскалившись, к Илье Семенычу, протягивая ему бутылку вполне нормальной рукой, тогда как на другой, свободной, неизвестно когда успели вырасти длинные, острые когти‑ножи... «Картечь, конечно, не серебряная пуля, но на время успокоит этого...» – остатками мужества успел подумать сторож, давя на спусковой крючок. Щелчок! – осечка. Он снова взвел, даванул, потом снова... наконец, выщелкнул магазин – пустое нутро его оскалилось пружинами. А вампир был уже совсем рядом – у самого лица щелкали когти‑лезвия, белый смеющийся оскал все ближе... ближе... остатки храбрости покинули Илью Семеныча – в его крови остался лишь адреналин. К тому же ему изменил самый близкий в эту ночь друг –оружие. В данной ситуации у Ильи Семеныча было только два выхода: либо умереть от разрыва сердца, либо потерять сознание. Сердце у него было еще о‑го‑го, поэтому он избрал второй вариант...

Дед Федор наклонился над упавшим, убедился, что тот жив, достал из его кармана ключи и отпер ворота. После этого подошел к двери морга.

– Эй, иде вы там, вылазьте!

Из дверей показались Игорь и Гек – они тащили большой пластиковый мешок.

– Быстрее, быстрее, покаместь не очухался! – торопил их дед, склоняясь над «бельгийкой». – Генка, тебе замыкать! – Тоненько пискнули рессоры тележки на резиновом ходу, звякнула цепь с замком, все стихло.

Илья Семеныч очнулся минут через пять. Обвел полубезумным взглядом вверенное ему пространство – везде порядок, все на местах. На слабых ногах бросился к воротам, ощупал замок, подергал цепь, затем метнулся к ружью, выдрал магазин... Тускло блеснула латунь тупорылых зарядов. С облегчением вытер рукавом холодный пот со лба, затем перекрестился трижды и прочел про себя «Отче наш...» На душе стало легко и умиротворенно. Прошел к лавочке, сел с краешку – поджатая нога толкнула что‑то пяткой. Сторож заглянул подлавку... из перевернутой бутылки на желтеющую траву выбулькивалось темное, густое пойло... Рядом стоял налитый до краев дорожный стакан...