Охота на ликвидатора
Шрифт:
— Устали? — спросила она у девчонок.
— Нет, наставница, — тотчас откликнулась Виллет, всем своим видом выказывая готовность немедленно встать и делать, что прикажут.
— Не знаю, наставница, — вздохнула Шейди, когда Эссиль перевела взгляд на нее. — Со мной раньше ничего такого не происходило. Я просто… не понимаю, устала или нет.
— Ну, поскольку я сама устала, думаю, и вам отставать не следует, — сказала Эссиль. — Будем считать, что мы все устали и отдых нам крайне необходим. Никто ведь не может сказать, что случится завтра.
— Это так непохоже на все истории об охотниках, — промолвила Виллет.
— Ну да, — криво усмехнулась Эссиль. — Хотя бы потому, что это не мы охотимся. Охотятся как раз на нас. Причем те, на кого, по идее, должны охотиться мы.
Виллет вздохнула.
— Ну да ничего. Доберемся до столицы — поправим это положение, — утешительно добавила Эссиль. — Заодно полюбуетесь, как наши маги работают большими группами. Это такое зрелище, что… Это видеть надо, так что я и рассказывать не буду. Сами увидите.
— Наставница… — робко заговорила Шейди.
— Ну? — откликнулась Эссиль.
— А можно… — девчонка начала и вновь замолкла.
— Что? — удивилась Эссиль.
«Что она еще такое выдумала, что спросить боится?»
— Можно Ключ посмотреть? — все-таки решилась Шейди.
Эссиль вздохнула.
Ну да, усталость усталостью, страх страхом, а любопытство любопытством. И от него никуда не денешься. «В их возрасте я и сама от любопытства умирала бы!
И Кенна бы мне показала, конечно».
Эссиль аккуратно сняла с пояса «стрелу мира» и продемонстрировала ее девчонкам.
— Вот. Смотрите. Руками только не трогайте, мало ли, какая магическая дрянь на ней может быть. Мне-то ничего, а про вас этого пока сказать нельзя.
— Совсем как настоящая, — прошептала Виллет.
— Она и есть настоящая, — ответила Эссиль. — Только древняя очень.
— И неправильная, — тихонько сказала Шейди. — Она… как вывернутая, что ли… Так, с виду, вроде и не заметно, но на самом-то деле… Кто-то вывернул ее наизнанку, вот!
— Тот эльф, которому она принадлежала, предался злу, — проговорила Эссиль.
— Он ее испортил, — сказала Шейди, глядя на «стрелу». — А вот если ее починить…
— Починить? — удивилась Эссиль.
— Ну, это… вывернуть обратно, — сказала Шейди. — Это ведь как проклятие снимать. Кто-то наложил, а кто-то снимает. Если аккуратно взять это зло за краешки и потихоньку вворачивать его внутрь, одновременно выворачивая наружу все остальное… Это ведь не зло на самом деле, а… поломка, неисправность…
— Не вздумай! — сообразив, о чем речь, испуганно вскинулась Эссиль. — Ты хоть представляешь, какой силы эта штука?! Хочешь, чтоб тебя по стенам размазало, а мы затонули вместе с этим несчастным кораблем?!
— Да я и не собиралась, — виновато потупилась Рыжая. — Я это так… размышляю просто… Где мне, я ж не настоящая магичка…
— Шейди, — понизила голос Эссиль. — Поймаю — оторву руки вместе с ушами!
— Ну я же сказала, что не буду…
— Ага, так я тебе и поверила, — пробурчала Эссиль.
В дверь решительно постучали.
— Уважаемые дамы, ваш завтрак!
— Входите! — откликнулась Эссиль.
Дверь распахнулась.
— Жратва у нас на судне, конечно, скромная, — извиняющимся тоном промолвил молоденький матросик, ловко устанавливая на единственный имеющийся в каюте табурет здоровенный поднос.
— Ничего себе, скромная! — вырвалось у Эссиль.
На подносе даже фрукты были!
— Я тоже так подумал, — неожиданно ответил матросик, присаживаясь на пол рядом с табуретом и делая приглашающий жест. — Прошу к столу!
Эссиль уже намеревалась вслух изумиться и вежливо намекнуть, что не привыкла делить свою трапезу с теми, кого в первый раз в жизни видит, как вдруг… с простодушного лица молодого матросика на нее посмотрели смеющиеся глаза Уннара.
«Ну да, я еще раздумывала, кем он на корабле прикинется! Разумеется, матросом, кем же еще!»
— Уннар! — воскликнула она одновременно с яростью и облегчением. — Уннар, шут несчастный! Я тебя когда-нибудь прибью за твои штучки!
— Это не штучки, это всего лишь шуточки, — ухмыльнулся тот. — Хотя штучки у меня тоже очень ничего себе… особенно одна!
— Которая безостановочно болтается у тебя во рту! — съязвила Эссиль. — Вот только, на мой взгляд, она неисправна, ибо метет всякую чушь. Ты б ее в починку сдал, что ли?
— Вообще-то, я не ее имел в виду, но я рад, что тебе хоть что-то во мне нравится.
— Я этого не говорила! — почти прорычала Эссиль.
— Ну конечно же говорила. Ты ведь не предложила оторвать и выбросить. Приказала в починку сдать. Значит — заботишься.
— Вот еще!
— Ну-ну… Не стоит так сердиться на человека, который принес столько всего вкусного.
— Сколько я понимаю, все это вкусное ты взял на камбузе?
— С камбуза только каша с мясом, между прочим. И компот. А все остальное — моя добыча.
— Ты так хорошо продал коней и повозку?
— Еще как! — усмехнулся Уннар. — Вот, держи!
На протянутой ладони блестели золотые монеты.
— Ух ты, — пробурчала Эссиль, пересчитав. — Аж восемнадцать золотых… Ты нарвался на какого-то психа?
— Ну, вообще-то, он был вполне вменяемым скрягой, — пожал плечами Уннар. — И очень спешащему клиенту больше пяти нипочем давать не желал. Говорил, надо вызвать специалиста, коней проверить и оценить, опять же, повозка профессиональной оценки требует, а если господин очень спешит — пять, и никаких!
— Как же вышло, что он тебе восемнадцать заплатил? Нет, больше восемнадцати, ты ведь еще и еду купил. Или ты его прирезал и обшарил труп? — нахмурилась Эссиль.
— Обижаешь, — фыркнул Уннар. — Что ты меня за какого-то головореза держишь? Делать мне нечего, почем зря обо всякое дерьмо пачкаться. Просто когда он объяснял, почему больше пяти заплатить не может, то очень размахивал руками, призывая в свидетели всех Богов и еще кого-то… Не составило никакого труда обшарить его карманы. Кстати, там нашлось куда больше… Так что я могу вручить тебе твою сотню «свечей» и вернуть те сто пятьдесят золотых, что ты мне давала под это дело.