Чтение онлайн

— Почему это не станет?

Еще одна короткая пауза.

— Думаю, скоро вы узнаете. В общем, все в поселке думают, что он убил свою жену, и пытаются добиться его ареста. Он живет совсем один, практически не выходит, ни с кем не встречается… еду ему приносят и оставляют у двери. Короче говоря, от него нам никаких проблем не будет… у него своих хватает.

— Черт! — удивленно воскликнула Белла. — Неужели он на самом деле убил жену?

— Не знаю… Да и какое это имеет значение? — равнодушно промолвил Лис.

— Для меня имеет, и очень большое. А может, он опасный маньяк? У нас тут дети.

— Если тебя так беспокоит несчастный старик, скажи детям, чтобы не подходили к тому концу Рощи, который граничит с его землями. Он выходит только по ночам.

— Черт возьми! — повторила она. — Ну вот, я же сказала: маньяк. А почему его не отправят в лечебницу?

— Лечебниц не осталось, — отмахнулся от нее Лис.

— Сколько ему лет?

— За восемьдесят.

— А как его зовут?

— На кой черт вам нужно знать его имя?! — рявкнул Лис. — Вы что, беседовать с ним собираетесь?

— А что такого? Мне хочется знать, кто он такой, если про него говорят. Это ведь не тайна? — Она немного помолчала. — Ну ладно, ладно. Раньше ты его знал, да, Лис? Он снабдил тебя всей информацией?

— Я никогда в жизни с ним не встречался… Мне просто многое о нем известно. А вот откуда — не ваше дело.

— Ну конечно, конечно. Так как, ты говорил, его зовут?

— Локайер-гребаный-Фокс. [2] Вот как. Довольны?

По группе бродяг прокатился громкий смех.

— Опасаешься конкуренции? — спросила женщина. — Боюсь, место для двух Лисов тут вряд ли найдется.

— Заткнись, Белла! — злобно крикнул Лис.

— Ладно, ладно. Я пошутила, милашка. Ты бы расслабился немного… напился бы, что ли… таблеток принял… Мы ведь на твоей стороне, дорогуша… все время. Тебе бы наконец стоило начать нам доверять.

— Если будете подчиняться правилам, я буду вам доверять. Если будете их нарушать, не буду доверять. Первое правило: каждый должен четко соблюдать график дежурств и не пропускать свою очередь. Второе правило: не вступать в близкие отношения с местными. Третье правило: не покидать лагерь после наступления темноты…

Услышав, что дверь автобуса закрылась, Вулфи выбрался из укрытия и прокрался к одному из окон, выходивших на Рощу. Оно было увешано лисьими хвостами. Вулфи отодвинул их и увидел, что отец стоит у канатного заграждения. Мальчик так многого не понимал в происходящем. Кто эти люди в других автобусах? Где Лис нашел их? Что они здесь делают? Почему с ним нет матери и брата? Зачем они строят ограждения?

Он прижал лоб к стеклу, пытаясь найти в услышанном хоть какой-то смысл. Он знал, что полное имя Лиса — Лис Проклятый. Как-то он спросил у матери: если отца так зовут, значит, их фамилия тоже Проклятые, но она рассмеялась и ответила, что его зовут просто Вулфи. Только Лис — Проклятый. С тех пор Вулфи переставил слова и стал называть отца «Проклятый Лис». Для его детской логики, постоянно ищущей четких и ясных ответов, в такой последовательности было больше смысла, чем в имени Лис Проклятый. И в таком варианте слово «Лис» стало одновременно и именем, и фамилией.

Но кто такой этот старик, которого зовут «Ласковый Лис»? И почему его отец с ним не знаком, если у них одинаковая фамилия? В мальчишеском сердце соперничали любопытство и страх. Любопытство, потому что он чувствовал, что Ласковый Лис состоит с ним в каком-то родстве… Может быть, он даже знает, где сейчас находится его мать; но, с другой стороны, Вулфи очень боялся убийц…

Марк вышел, тихо прикрыв за собой дверь гостиной, затем с виноватой улыбкой повернулся к гостье.

— Вы не против, если мы отложим знакомство на несколько минут? Джеймс… э-э… — Он осекся. — Я знаю, он будет очень рад вас видеть, но в данный момент он спит.

Нэнси торопливо кивнула:

— Я могу подойти после ленча. Никаких проблем. Сегодня к пяти часам мне нужно отметиться в военном лагере в Бовингтоне… но я могу сделать это сейчас. А вернусь попозже. — Она оказалась в еще более неловкой ситуации, чем предполагала. И конечно, не ожидала присутствия здесь Марка Анкертона. — Мне следовало вначале позвонить, — закончила Нэнси растерянным тоном.

Марка тоже удивило, что она не позвонила перед приходом.

— О нет, совсем не обязательно. — Он занял позицию между девушкой и входной дверью, так, словно боялся, что гостья сбежит. — Пожалуйста, не уходите. Джеймса ваш уход просто убьет. — Он заговорил быстро, как будто опасаясь, что она станет его перебивать: — Пойдемте на кухню. Там очень тепло. Я сварю кофе, и мы подождем, пока он проснется. Я думаю, что он просто задремал, и минут через десять мы сможем пройти в гостиную.

Нэнси не возражала и позволила Марку провести ее на кухню.

— Я в последний момент струсила, — призналась она, отвечая на его молчаливый вопрос. — Мне как-то все мгновенно пришло в голову, и я почему-то подумала, что неудобно звонить ему поздним вечером вчера или ранним утром сегодня. Я представляла, какую неловкость мы оба испытаем, если он сразу не поймет, кто звонит. И потому решила прийти сама, без звонка.

— Никаких проблем, — заверил Марк, открывая перед Нэнси дверь кухни. — Вы лучший рождественский подарок, который он вообще мог получить.

Но так ли это? Марк надеялся, что слова его звучат убедительно, хотя на самом деле был абсолютно не уверен в реакции Джеймса. Обрадует ли его приход Нэнси? Или он испугается? Что покажет тест ДНК? Время прихода Нэнси оказалось неожиданно точным, словно она специально его выбирала.

Немного смущенная пристальным взглядом Марка, Нэнси сняла вязаную шапку и провела пальцами по волосам, поправляя их. Вполне женский жест, которому так не соответствовал мужской стиль одежды. Тяжелая дубленка из натуральной овчины поверх джемпера с высоким воротником, рабочие брюки заправлены в толстые голенища сапог. И все с головы до ног черного цвета. Интересный выбор, особенно если принимать во внимание, что она пришла в гости к пожилому мужчине, вкусы и взгляды которого относительно стиля в одежде и поведении женщины скорее всего должны быть весьма консервативны.

Марк решил, что таким способом Нэнси хотела бросить Джеймсу вызов: «Принимайте меня такой, какая есть, или не принимайте вообще». Если «мужик в юбке» не устраивает изысканные вкусы Локайер-Фокса, ну что ж, пусть идет в задницу. «Если вы ожидали, что я попытаюсь околдовать вас своим женским очарованием, вы жестоко ошибались. Если хотели увидеть внучку, которой было бы легко манипулировать — забудьте». Ирония ситуации заключалась еще и в том, что Нэнси своим обликом неосознанно представляла совершенную антитезу собственной матери.