Чтение онлайн

О Боже!

Лис проклинал девушку за то, что она стоит так неподвижно. Он должен был чувствовать ее, но он не видел ее, равно как и она не видела его, и, если он пошевелится первым, преимущество будет на ее стороне. Достаточно ли она смела — или достаточно напугана — чтобы нанести удар? Свет фонарика на плитах ничего ему не говорил, кроме того, что рука, держащая фонарь, достаточно тверда. И это начинало его беспокоить.

Лис понимал, что столкнулся с более сильным противником, чем те, к которым он привык…

Все трое слышали звук подъезжающих машин. Машины въезжали быстро, резко тормозили, вздымая гравий. Всхлипывая от ужаса, понимая, что отец не может больше ждать, Вулфи вскочил на ноги и бросился в сторону террасы. Все смятение и тоска по потерянной матери слились в одном безумном и страшном крике:

— НЕ-Е-Е-Т!

Впоследствии, когда у нее было время обдумать происшедшее, Нэнси задавалась вопросом: какое количество выбросов адреналина в кровь способен выдержать человек, прежде чем у него подкосятся ноги? Она чувствовала, что буквально купается в адреналине, но, когда закричал ребенок, ее выдержке пришел конец.

Нэнси очень ярко помнила, как все происходило, так, словно крик Вулфи стал тем стимулом, который прояснил ее мозг для решительных действий. Она помнила, как внезапно ощутила абсолютное спокойствие, помнила, как дождалась реакции человека, скрывавшегося в темноте, помнила, как выключила фонарик, потому что больше не нуждалась в нем. Она знала, где находится противник, так как, едва вопль «Нет!» достиг его ушей, он шепотом выругался. И за ту крошечную долю секунды, которая потребовалась ему, чтобы начать двигаться, Нэнси успела переварить достаточно информации, чтобы предвидеть его действия.

Большое количество машин свидетельствовало о том, что приехала полиция. Кто-то предупредил их. В лагере горят огни. Крик был детский. Только один ребенок мог быть так напуган. Сын того психа. Значит, рядом с ней именно тот псих. Лис. У него бритва. Его единственный путь к безопасности лежит по направлению к парку и дальше в долину. Но без машины он окажется в ловушке между Шенстедом и морем. Ему необходима гарантия того, что его пропустят. Единственной гарантией мог быть заложник.

Нэнси начала двигаться одновременно с Лисом, бросившись ему наперерез в направлении, откуда раздался голос ребенка. Ей нужно было преодолеть более короткое расстояние, и — так, словно это было предопределено — она столкнулась с Лисом в том самом месте, где прошли последние минуты жизни Алисы — перед солнечными часами. Нэнси увидела его левую руку, и первое, что попыталась разглядеть, была бритва в правой руке. На первый взгляд рука была пуста, но, может быть, он левша? Больше не раздумывая, Нэнси нанесла Лису удар по шее фонарем, который держала в правой руке, а затем, когда он повернулся к ней лицом, левой рукой по правому предплечью. Что-то металлическое зазвенело по плитам.

— Сучка! — вскрикнул Лис, отскакивая.

Она включила фонарь, ослепляя его.

— Только попробуй прикоснуться к ребенку, и я тебя, скотина, инвалидом сделаю! — крикнула она в ответ, наступив на бритву и тут же отбросив ее за плиту с солнечными часами, затем повысила голос так, чтобы ее услышал Вулфи: — Не подходи сюда, дружок, и не шевелись! Так ты будешь в безопасности. Я дам твоему отцу шанс убраться отсюда, если ты останешься на том месте, где находишься сейчас.

Что-то похожее на ироничную улыбку на мгновение появилось в глазах Лиса.

— Иди сюда, Вулфи, сейчас же!

Никакого ответа не последовало.

— Слышишь меня? Сейчас же! Ты что, хочешь, чтобы я разбил этой сучке физиономию?

С расстояния в несколько ярдов раздался дрожащий голос Вулфи:

— У н-н-н-его мол-л-лоток в кармане. Он уд-д-д-дарил им мою м-м-м-маму.

Предупреждение запоздало. Нэнси успела увидеть только взмах руки Лиса из-за спины, и молоток устремился в направлении ее нижней челюсти.

Отчаянный вопль «НЕ-Е-Е-Т!» мгновенно прекратился, и люди, собравшиеся у фасада Особняка, даже не смогли попять, откуда он прозвучал.

— Где кричали? — спросил Монро.

Баркер включил фонарь.

— С той стороны, которая выходит к Роще, — ответил он. — Как будто кричал ребенок.

— На террасе, — сказал Джеймс. — Там место всех его преступлений.

Нэнси успела только отвернуться и прикрыться правой рукой. Удар пришелся ниже плеча, и резкая боль сквозной молнией пронзила все тело. Шатаясь, девушка отступила назад, зацепилась за плиту с солнечными часами и упала. Она постаралась откатиться в сторону, чтобы не оказаться распростертой на циферблате часов. Фонарь выскользнул из онемевших пальцев, опустился на плиты и отскочил куда-то. Упав на землю и приложив последние силы, чтобы увернуться от следующего удара, Нэнси заметила светловолосую головку ребенка, которая светилась на темном фоне парка, подобно крошечному маячку. А, черт! Какая жестокая судьба направила фонарь именно в эту сторону?

Ей удалось пробраться за солнечные часы и присесть. «Отвлеки его на себя… Заставь его говорить…»

— Ты знаешь, кто я? — спросила она, заметив, что Лис тоже присел, перебросив молоток в правую руку.

— Маленький ублюдок Лиззи.

Левой рукой она ощупывала плиту в поисках бритвы.

— Ошибаешься, Лис. Я твой самый страшный кошмар. Женщина, которая дает сдачи. — Она нащупала костяную ручку и зажала ее в кулаке. — Посмотрим, как ты справишься с солдатом.

И вновь удар молотком, на сей раз круговым сваебойным движением, вполне предсказуемым, к которому Нэнси оказалась готова. Быстрым рывком она подняла бритву и резанула Лиса по предплечью, а сама отскочила вправо. Теперь их разделяли солнечные часы.

— Вот тебе за мою бабку, подонок!

Лис издал вопль боли и отбросил капюшон с лица, словно тот начал его душить. В отсветах фонаря Нэнси заметила, что лицо его блестит от пота.

— Что, не привык к такому, а? Потому-то и предпочитаешь иметь дело с детьми и старухами?

Лис еще раз попытался нанести удар, но теперь почти вслепую, и Нэнси удалось резануть его по запястью.

— А это за мать Вулфи. Что ты с ней сделал? Почему он так напуган?

Лис уронил молоток и схватился за запястье. От входа в дом донесся звук заводящегося мотора «дискавери». На какое-то мгновение в бледных глазах Лиса мелькнула нерешительность, а затем он, обезумев, бросился на Нэнси, словно бешеный бык. Реакция девушки была инстинктивной: она отбросила бритву и сжалась в тугой комок, пытаясь стать как можно меньше. Нападение было недолгим, но чрезвычайно жестоким. Лис наносил удары ногами с такой силой и ожесточением, словно Нэнси превратилась в живую, корчащуюся от боли тренировочную грушу.

Сквозь хриплое рычание ненависти пробивались слова:

— В следующий раз спроси, кто я такой… Думаешь, меня интересовала твоя бабка?.. Сучка была должна мне…

Нэнси, конечно, потеряла бы сознание, если бы не зажглись фары «дискавери» и Лису не пришлось искать укрытия.

Она лежала на спине, глядя на легкий, похожий на дымку лунный свет и думая, что, наверное, у нее внутри сломаны все кости. Вдруг к ее лицу прикоснулись чьи-то маленькие пальцы.

— Ты умерла? — спросил Вулфи, опускаясь на колени рядом с ней.

— Очевидно, нет. — Она улыбнулась мальчику, разглядев его в свете фар. — Ты смелый парень, Вулфи. Как ты себя чувствуешь, дружок?

— Не очень хорошо, — ответил мальчик, и губы его задрожали. — Я тоже еще не умер, но скорее всего моя мама умерла, и я не знаю, что делать. Что со мной будет?

Они услышали, как хлопнула дверца автомобиля. В свете фар над ними склонился Марк.

— О, черт! С тобой все в порядке?

— Все в норме. Просто решила немножко полежать. — Нэнси протянула левую руку и осторожно обняла Вулфи за талию. — Это кавалерия, — сказала она мальчику. — Они всегда появляются последними. Нет, не надо, — отказалась она твердо, когда Марк попытался забрать у нее ребенка. — Мы пока побудем вместе. — Нэнси услышала топот еще чьих-то ног по террасе. — В самом деле, Марк, не вмешивайся и не позволяй другим вмешиваться, пока я не буду готова.