Чтение онлайн

Гимрия принес Геору его любимые конфеты «Вишня с ромом» и «Грильяж в шоколаде», а также блок сигарет «Честерфильд». Геор, как всегда, даже не поблагодарил Гимрию, видно было, что он на него за что-то очень сердит. Тот это сразу заметил.

— Чего дуешься? — спросил с несвойственной ему прямолинейностью.

— Ты кого ко мне посылаешь? — заорал на Гимрию Геор. — Нет, ты скажи: кого ты ко мне посылаешь?

Гимрия удивился, никак не мог понять, взять в толк: о чем это он.

— Ты это о чем? — так и не поняв, спросил он.

— Удивляешься, да? Посылаешь ко мне халтурщицу, неумеху, да еще к тому же смеется: что, говорит, ты со мной делать будешь, в шашки играть? Я ей: «это не я, это ты должна со мной делать»… А она, сука, смеется…

Гимрия, наконец, вспомнил, что послал Геору одну из своих любовниц, и рассмеялся.

— Было бы о чем говорить, не та — так эта, сегодня же пришлю тебе мастерицу, ублажит тебя…

— Не хочу другую, пусть эта придет и сделает все, за что ей заплатили! — заупрямился Геор.

Гимрия понял, что придется уступить, ему, правда, стало жалко девочку, он послал ради смеха ее к Геору.

— Успокойся, дорогой, сегодня ночью она будет делать все, что ты захочешь, да ты бы и сам все ей объяснил, все-таки опытный педагог.

— Неудобно! — буркнул, покраснев, Геор. — Я стесняюсь.

— Ладно, я сам проведу с ней урок! — улыбнулся приятной мысли Гимрия. — Но чтобы в живых тебя оставила!

— Уговорил!

Геор сразу же успокоился, изменился: стал веселым и довольным. Открыл принесенные конфеты и стал их поглощать одну за другой и, пока не съел последнюю, не успокоился в своем аппетите. Затем, также любовно глядя на Гимрию, распечатал блок сигарет, достал неторопливо одну пачку, открыл ее, ловко вытащил сигарету и жадно закурил.

— Достань из буфета бутылку коньяка, жажда мучает после сладкого, — приказал он Гимрии.

И тот, с улыбкой, говорящей, вот, мол, приходится удовлетворять все прихоти балованного ребенка, пошел и принес коньяк. Геор, опять не угощая, в одиночестве выпил залпом фужер коньяка и с досадой произнес:

— Э, черт, все конфеты слопал!

— Сам слопал, а на черта сваливаешь! — пошутил Гимрия.

Геор закурил еще одну сигарету, прикурив ее от предыдущей.

— С чем пожаловал? — спросил по-деловому.

Гимрия понял, что Геор готов работать.

— Дело щекотливое, друг! Чувствую я, что перестал быть нужен Великому так, как это бы мне хотелось… Представляешь, шутит, что скоро надобность в инквизиции отпадет, последнего преступника он лично помилует, и его будут показывать в цирке… Или еще хуже: что он возьмет на себя нелегкие заботы Великого инквизитора. Боюсь я его до колик!

Гимрия умолк, моля взглядом о помощи. Геор задумался.

— Самый действенный метод, чтобы показать и доказать Сосуну твою значимость и необходимость, — это продемонстрировать ее на нем, — со значением произнес Геор.

Гимрия ничего не понял.

— Ты не можешь сказать как-нибудь проще?

Геор пожал плечами.

— Конечно, могу, только и тебе изредка не мешает пошевелить мозгами, — и Геор от второй сигареты прикурил третью. — Слабые сигареты, чтобы ощутить вкус, штуки три надо выкурить… «Галуаз» принесешь следующий раз, а лучше пришли сегодня ночью с этой чертовкой…

— О деле, о деле говори! — взмолился Гимрия.

— Я и говорю о деле, чего ты дергаешься, как будто за хвост кто держит… Кирпика кто убрал?

— Люди Атабека! — опять потерял нить размышлений Геора Гимрия. — Я же тебе все это рассказывал!

— Не все! — прервал его бесцеремонно Геор. — Ты, например, не сказал самого главного для меня: исполнители в столице или улетели на родину?

— Здесь они! — Гимрия никак не мог сообразить: для чего Геору понадобились агенты Атабека. — Им приказали остаться.

— Понятно! — Геор желчно улыбнулся. — Готовил участь Кирпика своему зятю, как его там кличут-то?.. Мир-Джавад?

— Слушай, иди ко мне работать, генерала дам! — восхитился Гимрия.

— Я и так на тебя работаю!.. Или ты на меня! — хитро улыбнулся Геор.

— Но все же я тебя не понял! — вернулся к главному Гимрия.

— Имитация покушения на твоего обожаемого вождя! — коротко объяснил Геор.

Гимрия смертельно побледнел, ноги у него стали ватными, и он, как подкошенный, рухнул рядом с Геором в кресло. Обильный пот выступил у него на лице.

— Ты что, Геор? — с трудом произнес он дрожащими губами. — Об этом подумать страшно…

— Не серди меня, Гимрия! — закашлял Геор. — Я всегда знал, что ты — трус, но не до такой же степени!

— До такой! — вырвалось у Гимрии.

Геору стало жаль его.

— Бедный шалунишка! По твоим рассказам, как ты орудуешь у себя в подвалах, я о тебе составил другое мнение, прошу не разрушай его.

— Ащи! Что ты сравниваешь? Там они — в моей полной власти, а здесь — я в его! — признался Гимрия.

— Дурак! Кто тебя просит стрелять в вождя? Ты обделаешься при одной мысли об этом… Но застрелить напавшего заговорщика ты сумеешь, надеюсь? — раздраженно воскликнул Геор.

— Ты думаешь, так все просто? — вздохнул обреченно Гимрия. — Где я тебе возьму заговорщика? Из подвалов нельзя, следы приведут ко мне, агентов — еще хуже…

— А кто тебя просит подставлять под пули своих? Ты изловчись чужих работать на себя… Ты меня слушай, дурачок: твое возвышение — это и мое возвышение, твое падение — это и мое падение. Так что считай, что я работаю на себя. Выполнишь то, что я тебе нарисую, Атабеку хана, а ты — преемник! Устраивает?..

Серьезный тон Геора приободрил Гимрию, а перспектива стать преемником Гаджу-сана заставила превозмочь панический страх.

— Слушай внимательно! Возьмешь только одного своего агента…

И Геор долго, со всеми подробностями, раскрывал свой план покушения на Великого Вождя и Учителя…

Гаджу-сан любил торжественные приемы. Своих приближенных он уже хорошо изучил, а районное начальство знал хуже, и на расширенных приемах изучал лица и характеры тех, кто обязан был на местах проводить его политику, его строгую линию. И очень часто после больших приемов кто-то взлетал наверх, а кто-то падал так глубоко вниз, что и не видно, и не слышно было его иногда. Но такие взлеты и падения, стремительные и вызывающие зависть, были все же редки. Гаджу-сан большей частью просто тренировал свою память и умение психоаналитика.