Чтение онлайн

Человек посмотрел на него, потом на номера его машины, отметил пробоину в лобовом стекле и громко спросил:

— Эй, приятель, ты случайно не заблудился?

— Наверно я не там свернул, — ответил Мерфи. — Я ищу склад фирмы "РИФ".

— Джамбо, брат. Я тебя давно жду. Что случилось? Кто стрелял?

— Наверно менты, — предположил Мерфи. — Они устроили засаду, но я ушел.

Незнакомец сделал несколько шагов в сторону упавшего Иванашко.

— Это ты его заделал?

Мерфи в ответ лишь многозначительно пожал плечами.

— Окей, — усмехнулся незнакомец. — Давай отсюда сваливать по-быстрому. И от машины придется избавиться.

— Бросить ее здесь?

— Зачем же? Отгоним в гараж, перекрасим и продадим. Садись за руль и двигай за мной.

— А с этим что делать? — кивнул Мерфи в сторону бесчувственного Иванашки.

— Пусть валяется. К утру снегом присыпет, до весны отдохнет. Как медведь. Бурый.

Незнакомец усмехнулся. Он сел в свои "жигули", развернулся и двинулся впереди. Мерфи держался сзади. Он беспокоился за напавшего на него идиота и гадал, как сообщить о нем Крюкову.

Иванашко вопреки прогнозу пролежал в сугробе недолго. Ранним утром юный лыжник Петя Кадушкин по обыкновению совершал утреннюю пробежку. Неудобство в мочевом пузыре снова заставило его сойти с лыжни и оросить свежевыпавший снег желтеньким. К своему ужасу он вдруг увидел выступившее из сугроба человеческое лицо. Снова труп?

— Ты, твою мать, на кого ссышь? В глаз попал, сука! Тьфу!

Из-под снега появился сильно забрызганный, кривой от возмущения и попавшей в глаз мочи младший лейтенант Иванашко. Петя Кадушкин не так испугался очередной находки, как того, что найденыш внезапно ожил.

Когда Петя Кадушкин наконец излечился от полученного заикания и нервического подергивания правого глаза, то решил навеки завязать с лыжами и целиком переключился на пиво и девочек.

На следующий день Крюков и местный опер Долгополов решили прогуляться по военному городку. В гарнизоне Боженово Крюкова и Долгополова встретили без признаков радости. Крюков подумал, что если бы не местный сыщик, одного его вообще не пропустили бы дальше проходной. Легенда у сыщиков была железная — опросить жителей в связи с двойным убийством по соседству.

Дежурный офицер вызвал сержанта-контрактника из взвода охраны и поручил ему поводить непрошенных гостей по территории военного городка.

Сержант почесал слегка припухшую небритую физиономию и махнул сыщикам рукой:

— Вали за мной, ментура! Куда пойдем?

— Давай для начала на квартиру к потерпевшим, — распорядился Долгополов.

Возле дома, где жил майор Еремин, Крюков заметил старые синие "жигули".

— Это чья тачка? — спросил он у сержанта.

— А хрен ее знает. Сюда все кому не лень теперь ездят. Барыги какого-то. Спроси у местных.

— А там что? — спросил Крюков, указав на ребристые лабазы из гофрированного железа.

— А это, брат, запретная зона. Ты туда не ходи. Пуля башка попадет — совсем мертвый будешь.

— Секи, кого-то разбудили на свою голову, — Долгополов сплюнул на снег.

Со стороны штаба к ним, забыв о солидности, стремительно приближался высокий майор.

— Это наш особист, — не менее презрительно сплюнул на снег сержант.

— Майор Гвнщв, — неразборчиво представился особист и козырнул. Что вы делаете в расположении воинской части?

Крюков и Долгополов в ответ также представились, но более отчетливо. На особиста их должности не произвели никакого впечатления.

— Ничего не знаю, — заявил он. — Дело ведет военная прокуратура.

— В отношении погибшего майора Еремина, — поправил Крюков. — Гражданин Жданько в армии на момент смерти не служил. Им занимается милиция и неоказание нам помощи будет рассматриваться как преступление против государства. Вы с уголовным кодексом знакомы?

Уголовного, как и других кодексов, особист не читал. Он и уставы свои знал плохо. Поэтому только махнул рукой сержанту:

— Ладно, покажи им квартиры, где жили убитые, но больше ни-ни!

И убежал назад в штаб.

— Закладывать помчался, — высказал версию Крюков.

— Кому? — не понял Долгополов.

— А кто тут у них правит и всех режет? Мяснику, ясное дело. На обратной дороге нас и почикают.

— Иди ты! — выругался Долгополов.

В квартире журналиста до их прихода уже был проведен тщательный шмон. Все стояло вверх дном. Содержимое шкафов и ящиков устилало пол.

— Ваша работа? — спросил Крюков Долгополова.

— С какой стати? Его же не дома убили.

— Тогда кто тут так поработал? И, главное, что они искали?

— Они-то, по крайней мере, знали, что искали. А мы даже приблизительно не можем себе представить, — проворчал Долгополов.

В квартире майора история повторилась. Не найдя ничего интересного, Крюков вышел в кухню. Здесь он заметил разбитое окно. Совместив траекторию от выщербленой стены через дырку в стекле, Крюков прикинул место, откуда в майора могли стрелять.

— Ты что тут нашпионил? — поинтересовался входя в кухню Долгополов.

— А вот сам посмотри.

— Ни хрена себе, — свистнул от удивления Долгополов. — Выходит в нашего покойника к тому же и стреляли?

— Да. Причем издалека. Видишь, где ближайший дом? Били из СВДшки на пределе дальности. Повезло нам с тобой. Против нас работают профессионалы широкого профиля. Они нам и подскажут, что искать.

— Как это? — не понял Долгополов.

— Очень просто. Как наткнемся на что-нибудь стоящее, нас тут же попытаются замочить.

— А мы успеем понять, что что-то нашли? Или так и помрем в неведении?

— Не бзди, — утешил его Крюков. — Мы погибнем, но за нами придут другие. А твоим именем назовут трамвайную остановку.

Сопровождавший их сержант успел сильно соскучиться. Он страшно зевал в коридоре и когда сыщики вышли к нему, поинтересовался:

— Мужики, вы че как не люди?

— В смысле?

— Пашете как космонавты на орбите. Надо же и прерваться. Пивка попить.

— А здесь есть где?

— Хоть залейся. Вон чайная.

В чайной поили разливным пивом. Его наливали не в пластмассовые стаканы, а в настоящие старинные, почти антикварные кружки. Другие напитки также имелись в ассортименте. Кроме чая, разумеется. Сержант взял себе сотку водки с прицепом в виде поллитра пива и забился в темный угол, чтобы не заметил дежурный по части, если вдруг и ему взбредет в голову забежать пропустить граммов пятьдесят для бодрого несения службы.