Чтение онлайн

Лука открыл печать, и на одного из рогатых точно невод накинули. Только ячейки у него были крупнее, чем надо — видимо, Лука опасался задеть Егора. Королю сеть скользнула по колену, не оставив следа, только вынудила очень по-человечески поморщиться, словно после дольки лимона. Лука работал с такой скоростью, что отдельные схемы прочитать не получалось. Да еще и заботливо прикрывал составы от порывов ветра полой куртки, не давая увидеть порядок применения. Но что бы он там ни творил — действовало оно будь здоров!

Когда он закрыл нижнюю покрышку, трое уже раскатанных в блин пауков разом осыпались прахом. Беззвучно, словно их не упокоили, а в блокбастере спецэффектом пририсовали. С четвероногим вышло похуже: он перестал существовать ровно на половину. Вторая же пошатнулась, мотнула рогами, которые уже начали ветвиться в корону, и невозмутимо продолжила атаковать Егора, на ходу перестраивая тело и отращивая опоры. Выходило у него неплохо. Во всяком случае, пока Егор размазывал по гравию его брата-близнеца, эта тварь ухитрилась добраться до коленей вставшего и с первого же удара пробить броню.

Егор потерял равновесие, завалился на бок, неловко, словно неповоротливая осадная башня, — при всей мощи, гибкости ему не хватало. Удачно завалился — прямо на одну из двух оставшихся печатей поддержки. Настя ощутила резкий рывок, желудок сделал кульбит, и сразу вернулась тошнота. Перетерпеть не удалось: Настю скорчило в спазме и вывернуло.

Лука, который сосредоточенно открывал вторую большую печать, теперь имитируя уже целую некробригаду, кажется, даже не заметил, что с ней худо, — продолжал работать.

Настя едва успела сплюнуть горькую желчь, как желудок подпрыгнул повторно. Похоже, Егор добрался до последней печати-насоса. Теперь усидеть не вышло. Перед глазами мелькнуло сначала светлеющее за ольховником небо, потом бревна, гравий и завершилось все резким ударом под дых. Дыхание сразу встало. Разинув рот, точно пойманная рыба, Настя пережидала, пока отпустит. Сбоку донесся злой голос Луки, который крыл всех подряд. Потом вроде бы немного отлегло, и получилось втянуть немного воздуха. И тут опять ударило под дых.

Снова заорал Лука, кажется, командовал Егору отвлечь кого-то, но землю колыхнуло, и очень захотелось спать.

Лука уже в третий раз малодушно порадовался, что Настя, во-первых, невысокого роста, а во-вторых — мало весит.

Тащить ее, перекинув через плечо, было удобно, и будь у него сейчас побольше сил, прогулка между Рассохой и кладбищем с таким грузом на плече показалась бы ерундовой разминкой. Но вот с силами была напряженка.

Пришлось потратить на жалкие четыреста метров около сорока минут.

Он брел, пошатываясь под грузом, а когда ноги совсем подкашивались, останавливался и сгружал Настю на землю, Старался осторожнее, но тут уж как получалось — самому бы не упасть. Отдыхал и снова шел. Хорошо хоть дорогу подсвечивать не приходилось — вокруг медленно и неохотно светало. Вместе с утром пришел холод. Мороз и мешал, и помогал: грязь на тропинке, замаскированную листьями, прихватило ледком — идти стало проще, но руки без перчаток совсем закоченели и ощущались как две литые гири.

Сначала Лука рассчитывал донести Настю до дома тети Лиды, но вовремя понял: с такими черепашьими темпами зрелищем смогут вдоволь насладиться все Шушенки. Поэтому он дотащился до ворот кладбища, пристроил так и не пришедшую в себя девушку у столбика, укрыл курткой и, не тратя времени на сантименты, быстрым шагом двинулся в деревню. На бег его уже не хватало. Тем более впереди маячили неприятные решения, и ускорять их наступление дураков не было. Позаботившись о Насте, следовало решить вторую задачку, а она обещала быть посложнее и включала в себя такие непривычные в обиходе вещи, как бензин, зажигалку, совесть, чувство вины и желание покончить с проблемой одним ударом. А также прочие философские штуки и достоевщину, которых Лука в гробу видел в тапках с помпонами.

Честно сказать, и самого-то классика Достоевского Лука всегда считал фантастом-занудой. Это ж надо: выдумать мир, в котором убийца решает, прав он или не прав, а не лежит, раскатанный тонким слоем по трущобам или где он там жил. Хотя что с писателей взять? Напридумывают с три короба. Зато как помрут, ведут себя без выдумок. Вон, Пушкина после дуэли два некроманта из канцелярии Его Императорского Величества укладывали. Еле уложили. Причем «наше все» Александр Сергеич даже еще не встал, а только во вторую форму поднялся. Это дворянству — дуэль, честь, а мертвяку один тлен — убийство. Впрочем, любителей поэзии до отчетов царских упокойников не допускали, это Луке в полицейском училище повезло ознакомиться...

Стучаться в дом к тете Лиде он не стал, хотя свет в окнах горел. Зачем лишний раз дергать человека? То, что она уже успела позвонить в Усольскую управу кому-то из ребят Каина — к гадалке не ходи. Поверить, что у нее для отчетов был только один контакт, мог только человек, который никогда не носил форму. Лука носил, хоть и недолго. Этот биографический момент лишал жизнь множества красок, зато и разочаровываться потом приходилось меньше. Наверняка после того как он вышел за порог, тетя Лида припомнила телефонные номера нужных людей и уже рассказала, что на Рассохе беда. И что бывший некромент Лука по кличке Ромео эту беду разгребает. И хорошо, если только это сообщила. Хотя тетя Лида женщина умная — про Егора болтать не станет: тут и стучащего могут в утиль. Странно, что наряд задерживается. Тут езды — от силы час, давно бы были на месте…

А может, Лука просто привык думать о людях только плохое, а в действительности все вокруг уже давно нимбы начищают…

Стараясь не шуметь, Лука забрался в машину, завел мотор и уже через пару минут тормозил у погоста. Затащить так и не очнувшуюся, белую как бумага Настю на заднее сиденье было делом простым, но прокопался он долго — от холода и усталости руки не слушались.

Осторожно пристроив Насте под голову обнаруженное на сиденье шмотье, Лука завел мотор, включил печку и позволил себе перекур. Нужно было прикинуть, что и в каком порядке делать дальше. Торопиться или подождать?

Он закурил, опершись бедром на дверь и рассматривая Настю сквозь грязные разводы на стекле. Меньше всего хотелось, чтобы она участвовала во всем этом дерьме, которое грозило перерасти в какую-то локальную вендетту. Хотя если бы на месте Насти оказался кто-то из косоруких офисных фурий, было бы еще хуже: что-то не представлялось, как Святослава подкачивает Егора своей энергией или помогает упокаивать «детку». Но это не отменяло искреннего желания уберечь от творящейся вокруг хренотени Настю. Лука дал себе зарок: как только все закончится, он обязательно победит черную карму неприглашения на свидания и сводит ее в хороший ресторан, хотя бы в тот, на набережной, с непроизносимым названием и испанской кухней, и будет очень долго перед ней извиняться. И за себя, и за того парня.