Чтение онлайн

– Я этого не говорил, – Муни примирительно поднял руки.

– Тогда что?

– Там, откуда я родом, было принято сначала давать тебе в морду, а затем, пока ты пересчитываешь разбросанные по земле зубы, интересоваться, что, собственно, ты хотел спросить, – усмехнулся Муни.

– Дрался с женщинами? – Кейт вскинула бровь.

– Ни разу. Однажды двинул отцу за мать. Она пришла с работы, задержалась и была с каким-то парнем. Знакомый. Просто проводил с работы. И тут понеслось! «Шлюха», «стерва»! Это было первый и последний раз, когда я ударил родного человека. Он в тот вечер ушел. Ничего не сказал. Но посмотрел так, что я на всю жизнь понял и запомнил, что он мне больше не отец. Мать всю ночь плакала. А я лежал за стенкой и не знал, чего во рту соленого больше, крови или слез. Поклялся, что больше никогда не допущу, чтобы по моей вине плакала женщина. Мама, конечно, сделала вид, что ничего не случилось, и, как всегда, сделав завтрак, пошла на работу. А потом старик явился за вещами, пьяный и с красными глазами. Ночевал в каком-то придорожном дерьме с дешевыми бабами, ясное дело. Он давно мать обманывал, я чувствовал. А брат, старший, оказывается, знал. Только сказать боялся. Детей вообще никто никогда не слушает, только они почему-то всегда крайние.

– А братья где сейчас?

– Старший на подхвате, – пожал плечами напарник, следя за улицей через боковое стекло. – Клерком в одной конторе. Кабели и серверы. Короче, вся эта новомодная чушь. А Боб, – Муни помолчал и, вздохнув, понизил голос. – Бобби посадили пять лет назад. Навесили мокруху из-за пустяка, кому-то он сильно не понравился, то ли дорогу перебежал. Короче, подкупили адвокатов, впаяли пятнаху и на жердочку. Маму это и подкосило. Первое время еще держалась. А как из тюрьмы написали, что он попытался покончить с собой, все – как отрезало. Я-то потом специально ситуацию узнавал – его там петухи как-то прижали, всей толпой навалились, еле отбился. Вот рассудок и не выдержал. Да что Боб. Клетка таких мужиков ломает, что диву даешься. – Он вздохнул и немного помолчал. – Такие дела.

– Мне жаль, – Кейт с неподдельным сочувствием посмотрела на напарника.

– Нам всегда жаль, – задумчиво откликнулся Муни, продолжая внимательно наблюдать за улицей. – Всем и всегда чего-то жаль.

– Можно тебя спросить? Ты потому сменил имя? Как-то не вяжется у меня Френк Муни с твоим итальянским акцентом.

– Ты права. Моя настоящая фамилия Мунис. Франсиско Джей Мунис.

– Это в честь того актера?

– Да. Но не забывай, что он был еще и великолепным автогонщиком и известным ловеласом! – Муни рассмеялся. – Спасибо, Кейт, ты умеешь поднять настроение.

– Эй, смотри, – неожиданно встрепенулась девушка, когда в конце улицы появился человек, направляющийся по тротуару в сторону кафе. – Он?

– Похож, – сверившись со снимком, Муни стал внимательно следить за человеком, который шел в их сторону, изредка поглядывая по сторонам. – Да, точно, он. Дадим ему войти, еще минут десять, и идем.

Взяв с приборной панели зашипевшую рацию, он нажал кнопку связи и негромко скомандовал:

– Вижу объект. Ждем. Не торопитесь, ребята. Дадим ему войти, и только по моей команде.

– Понял, – неприметный парень, маячивший у лотка с газетами на противоположной стороне перекрестка, слегка повернул голову по направлению к кафе.

– Я готова, – сидящая рядом Кейт отстегнула ремень безопасности, почувствовав, как защекотало в желудке. Выслеживание начиналось.

Человек приближался к кафе. За несколько метров до входа он неожиданно остановился, будто что-то вспомнив, и, пошарив в карманах куртки, внимательно оглядев улицу, задержал взгляд на машине, в которой караулили Кейт и Муни. А через мгновение улыбнулся, поднял руку и… помахал, словно увидел старых друзей.

– Что еще за хрень, – нахмурившись, озабоченно пробормотал озадаченный Муни.

В следующую секунду человек, соответствующий описанию Нострадамуса, развернулся и побежал.

– Черт, Кейт! Уйдет! – Напарники шумно вывалились из машины, выхватывая оружие. – За ним!

– Я через дворы!

– Давай! – Второй рукой Муни поднес ко рту рацию с такой силой, что чуть не выбил себе лицевой панелью зуб. – Штаб! Ведем преследование! Он нас заметил! Повторяю… Да не знаю я, черт!

Резко взяв в сторону, Кейт перебежала улицу перед носом затормозившей машины и стремглав бросилась в темный закоулок, за углом которого секунду назад скрылся беглец. Как он их заметил? Что выдало?! Почуял засаду, действительно знал в лицо? Но стекла в ее машине были тонированы. Обрывки мыслей клочками бумаги, которую небрежно искромсали ножницами, метались в голове, словно мотыльки, выталкиваемые резким дыханием между неплотно сомкнутых губ. Но годы подготовки дали свое, и Кейт мгновенно сосредоточилась на беге, отбросив прочие мысли. Догнать! Остановить! Все разговоры потом! Она на бегу вскинула пистолет и, успев бегло отметить, что лампочка послушно мигнула зеленым, постаралась прицелиться.

– Полиция! Стой!

Не отреагировав на команду, преследуемый инстинктивно вжал голову в плечи, вновь поворачивая за угол, словно заманивая девушку глубже в лабиринт чикагских улочек.

– Черт!

Опустив оружие, Кейт изо всех сил снова припустила вперед и, не останавливаясь, повернула за угол, даже не подумав, что там может поджидать засада. Время, только время! Догнать, обезвредить – сконцентрировавшийся на цели мозг упорно двигал тело вперед. Выдох-вдох. Выдох-вдох. С обеих сторон ритмично мелькали помойки, балконы, двери черных ходов, пара машин… Кейт ощутила, как кровь прилила к лицу. Спина отчаянно убегающего человека мелькала уже далеко впереди, в самом конце новой улицы, где виднелся двухметровый забор, окутанный клубами пара, струящегося из канализационных щелей. Девушка быстро выдохлась, чувствуя, как шлепают по лопаткам собранные в хвост волосы. Сильно заломило в боку.

Достигнув забора, преследуемый подпрыгнул и, подтянувшись на руках, стал переваливаться на другую сторону. С неприязнью понимая, что упускает преступника, Кейт снова вскинула пистолет и, набрав воздуха в саднящие от беготни легкие, выкрикнула как можно увереннее:

– Стоять! Стреляю!..

Человек спрыгнул по другую сторону, и Кейт потеряла его из виду.

– Черт!

За забором загремел опрокинутый мусорный бак, взвизгнула кошка, и в следующий миг смачно заматерился Муни.

– Ах, чтоб тебя! Кейт, это я! Я… Не стреляй! Кот, твою мать!.. Пошел вон! Последние штаны, и те за двести баксов… А ну брысь!

– Где он?! – срываясь на хрип, тыча пистолетом в асфальт, вслепую заорала девушка.

– Не знаю, я срезал через заправку, – за забором часто дышал видный в щелях согнувшийся напарник, трущий джинсы на коленках. – Тут никого. Тупик. И балконы…

– А ну заткнитесь вы там! – ворчливо донеслось откуда-то сверху, послышалась возня и детский плач, затем шумно поднялась рама окна. – Я ведь говорил, будете шариться по помойке, копов вызову! Ну, пошли, бомжары хреновы! Хочется жрать, идите и заработайте!

– Сейчас бомжара поднимется и кому-то всыпет по ушам, – рявкнул Муни, вытягивая над головой руку с жетоном. – Видели кого? Тут только что бежал человек. Это преступник. По балкону поднимались?

– Извините, нет никого. У нас все в порядке, мы давно здесь живем, – смущенно пробормотали сверху, и окно быстро захлопнулось.

– Идиоты, – сплюнул итальянец. – Вот и защищай таких.

– Но как это возможно, – потрясенно оглядывалась Кейт по ту сторону забора. – Куда он делся…

Вдалеке завыли полицейские сирены.

– Как всегда, вовремя, – крякнул Муни и, навалившись плечом, выломал несколько плохо сидевших досок, протискиваясь к девушке. – Дали нам с тобой по носу, девочка. Ладно, пошли. Надо это обмозговать.

– Поди теперь рассказывай Синизу, что это не мы его спугнули, – вздохнул Муни, когда они вернулись к кафе и зашли внутрь, чтобы осмотреться. – Господи, как же мне сейчас не хочется увидеть его самодовольную рожу. Представляю – а-а-а, Муни, что тут у нас? Опять обделался, чертов итальяшка, тьфу!