Чтение онлайн

Тогда еще никто понятия не имел, что нападение на броневик повлечет за собой череду организованного финансового терроризма, а полицейские не слишком обеспокоенно чесали зады, даже не подозревая, что ближайшие несколько лет станут для законников этой части Америки самым черным периодом за всю историю чикагской полиции. Некоторые кварталы Чикаго за короткое время становились благодатными площадками для процветания «теории разбитых окон», прямо на глазах превращаясь в зловещие, обезлюдевшие районы-клоаки, украшенные, подобно черным меткам, расползающимися во все стороны пятнами граффити. Многие бежали из своих квартир и домов, а кто-то вообще давал деру из города. Поначалу служаки крепились, обнадеживающе похлопывая друг друга по плечу – мол, прорвемся! Где наша не пропадала. Но потом (и, кстати, довольно быстро) улыбки обвисли, зарплаты урезали, а от начальства все чаще сыпались пинки, требования конкретных результатов. Все понимали – что-то делать надо, но строить из себя героя и первым бросаться под пули никто не хотел.

Время шло, а «подвиги» Заговоренных с каждым разом только набирали обороты, все чаще пятнающиеся кровавыми брызгами от жестоких стычек, в которых в основном гибли лишь полицейские. Пополз слушок о неком новом авторитете, стремящемся запустить лапы не только под город, но еще и в казну, в то время как таблоиды с завидной регулярностью все чаще начинали пестреть броскими заголовками о «лихих деньках», «Депрессии» и «золотых временах Капоне».

А потом во всей полицейской службе Чикаго и даже кое-где в высших кругах начались поголовные чистки и увольнения. Искали крота. Или целую команду стукачей, сливающих информацию шестеркам Заговоренного. Другого объяснения фантастическому предвидению шайки просто быть не могло. Удача? Возможно, раз, два. Но не на протяжении последних семи-восьми лет. Неуловимым головорезам не просто фартило, а невероятно, сказочно, фантастически везло.

Но что на самом деле они хотели? Какие цели преследовали – ведь почти за долгие восемь лет ничего, кроме грабежей и нескольких подпольно профинансированных сделок в пользу городской недвижимости, никаких делишек за Заговоренными больше не числилось. Кто он? Неторопливый, расчетливый бандит или очередной выскочка, желающий напустить пыли в глаза респектабельностью и богатствами, нажитыми на коррупции и крови?

Дениел быстро освоился. В его новом положении оказалось множество плюсов и преимуществ, воспользовавшись которыми он засунул за рукав пару тузов. Пользуясь своими знаниями, он стремительно пополнял ряды новоиспеченного синдиката, лично никогда не светясь, но принимая самое активное участие в политической и общественной жизни города. Он стал неплохо одеваться и завел пару очень полезных знакомств, что называется, не в ущерб репутации. Но при этом ни на секунду не забывал о главном. О своей истинной цели, которая помогала ему не потерять рассудок, заставляя вновь и вновь продвигаться вперед. Месть. Или «поджечь небеса», как когда-то верно заметил индеец Чак, которого он больше так никогда и не встретил. Жаль, он мог ему пригодиться, такими знакомствами не стоит пренебрегать. Может, со временем он бы даже и раскрылся ему. Вот только поверил бы тот? А почему нет? Мужик словно видел его насквозь, просто решил не выеживаться перед барменом. И еще его глаза. Стальные, цепкие, холодные, как у волка из кошмаров… Которые только совсем недавно почему-то перестали к нему приходить. Словно боль и тот удушливый, атавистический ужас, цепкой хваткой костлявых пальцев душивший его все эти годы, наполненные кровью и безумием во имя мести за погибших родных, наконец отпустили его, будто смирившись. Время шло, неторопливо текло вперед, наблюдая за ним с электронных табло вокзалов и аэропортов, подмигивало бликами солнца с дорогих часов на запястье. Всегда было рядом и ждало. Ждало вместе с ним, неторопливо, уверенно, секунда за секундой терпеливо приближая тот самый миг, в котором для преступившего черту одиночки сконцентрировался весь смысл его последующего бытия.

Ему нравилось читать о своих похождениях в газетах. Льстила безнаказанность. Нравилось прозвище, которым окрестили его безгранично преданных своему боссу ребят. «Заговоренные». Неплохо. В этом было что-то из старых фильмов про мафию, которыми он засматривался в детстве. В редкие минуты позволяя, наконец, себе расслабиться и предаться праздношатанию, Дениел даже тайком сравнивал себя с великим и неуловимым Месрином или Джонни Ди – чем он не враг государства номер один? Так, безобидные игры с собственным честолюбием. Не более. На самом деле ему ведь давно было на все глубоко плевать. Он все для себя решил, и скоро все должно было кончиться. Когда придет время, он не раздумывая сделает этот шаг.

Но нет. Пока еще нет. Терпение. Главный союзник в этих делах.

Дениел неторопливо, со знанием набирал силу, чувствуя, как поддерживаемая финансами власть разливается вокруг него, словно кровь, разгоняемая по венам. Он никому не верил и никого не щадил, доверяя лишь только самым верным и приближенным, словно тараканов расшвыривая и давя попадавшихся под руку зазевавшихся или особо норовистых конкурентов. Он не собирался становиться киношным доном или повторять судьбу утопленного в бассейне того парня Со Шрамом. Он просто выполнит все, что задумал, и на этом все. Занавес. И там будь что будет.

Перца в поспевающую месть добавляло еще и то, что Дениел лично внес часть денег в строительство небоскреба Трампа, с шиком отметив это предприятие на одной из секретных вилл мультимиллионера в Вегасе. Да, теперь это был его круг. Картонный мирок неприметных, безликих людей, давших жизнь глянцу и миру других масок. О душе у таких людей и думать было нечего. Те, кто при рождении не успел на раздачу самого ценного, награждали побрякушками сами себя.

– За будущее! За новые горизонты!

– Самый высокий пик города!

– Дадим Богу по носу!

Звон бокалов. Салют. Слушая напыщенные тосты жиреющей богемы, Дениел усмехнулся. Как бы Бог не пнул в ответ и веселящимся бонзам не пришлось бы жестоко поплатиться за свои произнесенные когда-то опрометчивые слова. Он или Бог? Дениел – карающий меч в руках Господа. Полегче, парень. Хоть и звучит.

В любом случае начало положено. Теперь осталось подождать, пока здание выстроят, заселят его врагами, и тогда он, уже в сотый раз перестраховавшись, снова попытается осуществить задуманное. Точнее, не попытается, а просто сделает. На этот раз никаких срывов и непредвиденности. Ошибки быть не могло. Дениел с кивком подхватил бокал с подноса подошедшего официанта. Небоскреб Трампа представился ему кропотливо отстроенным дорогим муравейником, в который он через несколько лет бросит незатушенную сигарету. Может, это хоть как-то встряхнет этот законсервированный в собственном соку мирок.

Ему нравилось быть причастным скорее не к этому миру, наполненному обманом и наркотой, а к самому факту возможности влиять на события, держать чьи-то судьбы в руках и манипулировать ими. Наблюдая за пыжащимися супермоделями, ни одну из которых не знал, которые глупо хихикали, усиленно разминая ботокс натужными улыбками в тщетной попытке поддержать разговор, чтобы хоть кому-то понравиться, Дениел развалился в сторонке, неторопливо, глоток за глотком, потягивая щекотавшее ноздри ледяное шампанское, на одну бутылку которого можно было приобрести загородный дом. А ведь иногда месть может быть действительно сладкой. Дениел незаметно тряхнул головой, прогоняя морок. Ложь. Жестокая и беспощадная. Пошлость и тлен. Силиконовый радужный мирок, словно фальшивый рождественский шар с вакуумной пустотой внутри, вместо снежка припорошенный кокаином. О чем они думают? Что скрывается за тоннами косметики и одинаковыми бесчувственными глазами, взирающими на мир из-под накладных ресниц, рассеянно хлопавших, как у куклы Барби? И думают ли вообще? Какие у них родители, и что бы они сказали, увидев их здесь сейчас? Ведь наверняка многие из них прочили детям совсем иное будущее – врачей, ученых, телеведущих… Хотя насчет последних Дениел поторопился, распознав в толпе несколько белозубых корреспондентш с CNN, и поспешно, но все-таки так, чтобы не привлекать при этом излишнего внимания, переместился в другой конец банкетного зала. Интересно, а сколько из них положили на него взгляд? Да и положили ли вообще, думал он, изредка ловя лукаво-интересные взгляды напомаженных кокеток. Искоса поглядывая на лупоглазых длинноногих девчонок, едва прикрытых какой-то бликующей ерундой, он подумал о Лизе. Как бы она смотрелась среди них? Она была бы здесь, как маленький окушок, выловленный в озере, которого по ошибке запустили в аквариум золотых рыбок, наполненный сотни раз отфильтрованной, лишенной жизни водой. Она была в сто раз лучше и естественнее всех этих распушивших хвосты кукол, вилявших задами под неприглядную латексную попсу. В миллионы, тысячи раз. С любой прической, в любой одежде. Потому что была настоящей.

Была.

Глотком осушив бокал и поставив его на поднос проплывавшего мимо официанта, Дениел одернул пиджак костюма, который, судя по всему, больше никогда не наденет и на который помощнику пришлось изрядно потратиться, и направился к лифту.

Делу время, потехе час. Терпению – еще больше. Свою часть работы по воплощению плана в жизнь он практически выполнил. Теперь дело за деньгами и рабочими. Стройте, господа!

Он будет ждать. Ему нравилось нежданно свалившееся ощущение власти. Нет, он не желал могущества, ему нравилось отсиживаться в сумраке спин серых кардиналов, дергая за ниточки и тем самым заставляя послушных шестерок беспрекословно потакать любой его прихоти, нацеленной на достижение лишь одной цели. Всего лишь одной.

Предупрежден – значит вооружен, гласила плесневелая поговорка, придуманная черт знает кем и когда. Но Дениел был не просто предупрежден, он знал. А значит, был всемогущ. Он – Человек, который Знает Все!

Зря в прошлом люди не ценили астрологов и прорицателей. Вот уж кто мог действительно жить припеваючи, несмотря ни на что. Едва захмелев, Дениел чуть улыбнулся, вслушиваясь в джазовую мелодию, доносящуюся из динамика под консолью с кнопками этажей. Беспечно попереминался с носков на пятки. Интересно, а сколько среди них в действительности было агентов конторы? Выйдя из мягко распахнувшегося лифта, он прошел через ярко освещенный вестибюль с зеркальным потолком, с которого янтарными гроздьями свисали ослепительные многоярусные люстры, миновал холл через вращающийся колодец счетверенных дверей и вышел на улицу.

По ушам хлестнула звонкая какофония из музыки, рева машин, рекламы и гомона неиссякающего потока людей. Город не спал ни днем, ни ночью. Сунув руки в карманы брюк и немного постояв возле дверей, Дениел неторопливо вдохнул и так же медленно выпустил воздух из легких. Ноздри защекотал ни с чем не сравнимый терпкий запах пустыни, приправленный дымом сигарет и духов, смешанных с автомобильными газами. Запах побед и поражений, несметных сокровищ, о которых наперебой кричали пестревшие со всех сторон вывески, за вычурностью которых раззявили пасти умело подготовленные поражение и нищета. Нащупав в кармане фишку, он потеребил ее в кулаке. (От заведения, приходите еще!) Его заманивали богатством, пытаясь выковать из новичка своего. Богатством, которое на самом деле не стоило ни гроша.