Чтение онлайн

Поставив автомат на предохранитель, Мазур привычно надел на голову прибор ночного видения. За двадцать лет технический прогресс в этой области шагнул вперед несказанно – никакого сравнения с прежними громоздкими бандурами, гнувшими голову к земле нешуточной тяжестью...

Скользнул в пещеру. В бледно-зеленоватом сиянии он отчетливо различал каждый камушек. Совершенно не похоже, чтобы здесь устроил логово какой-нибудь хищник – ни единой обглоданной косточки, ничего, что свидетельствовало бы о постоянном обитании зверя. Вот и ладненько... Не хватало еще сцепиться с какой-нибудь неразумной клыкастой тварью, не способной проникнуться здешними государственными интересами, но, несомненно, взявшейся бы защищать свою жилплощадь со всем пылом...

Пещера была длинная и относительно узкая. Пройдя метров сто, Мазур уперся в стену – вот только в стене зияло овальное отверстие повыше человеческого роста – старинные зодчие постарались на совесть, чтобы его величество, ежели, не дай бог, придется спасаться подземным ходом, не оцарапал макушку о дикий камень, шествовал со всем достоинством...

Вот теперь начиналось самое опасное: поскольку был шанс напороться на гомо сапиенс, у которого есть дурная привычка оставлять в подобных местах то растяжки, то датчики...

Мазур продвигался неспешно, старательно высматривая на стенах, на полу, на дугообразном потолке все, что могло относиться к делу человеческих рук. Ход был прямой, как луч лазера – интересно, как древние строители этого добились при несомненном отсутствии компаса? Ну, мало ли как можно извратиться, когда его величество требует: вынь да положь...

Пыли не было, неоткуда ей здесь взяться. Кое-где с потолка обрушились обломки скалы, следы землетрясений – но целиком ход нигде не завален. Аг-га...

Он заметил э т о издали – четко выделялось очертаниями на фоне дикого камня. Не спеша подобрался поближе. Понимающе покивал головой.

Один череп, два... Вон и третий. Груда человеческих костей, перемешанных с обрывками истлевшего тряпья, – когда-то это была одежда, в насквозь проржавевших предметах легко угадываются автоматы Калашникова. Ну да, разумеется, – невезучие боевички из тех, кому выпало отступать в арьергарде, когда ход все же обнаружили, пусть и поздно, пустились в погоню за отходившими...

Тронув носком ботинка ближайшую кость, Мазур присмотрелся, нагнулся, поднял круглый кусочек металла, насквозь проеденную окислением медь. Тем не менее, он легко догадался, что это за штука – кокарда одного из тогдашних национальных фронтов, рыскавших по лесам и всерьез намеревавшихся свергнуть президента, то бишь несменяемого отца нации фельдмаршала Олонго. Ну да, такую кокарду таскали боевички доктора Балонжи, главы одного из фронтов с самым пышным названием. Он, кстати, после свержения Олонго аж на четыре месяца завладел премьерским креслом – вот только потом бывшие соратнички принялись переделивать портфели с помощью минометов и броневиков, и премьерский бронированный лимузин, как выяснилось, оказался слабоват супротив очереди из автоматической пушки «Фокса»...

Самое примечательное – скелеты валялись не просто так, их былой покой был кем-то нарушен. Кто-то бесцеремонно сгреб костяки к стенам, чтобы не мешали проходу. А это уже наводило на некоторые размышления...

Откинув капюшон, вновь сняв автомат с предохранителя, Мазур сторожко крался дальше, прикидывая пройденное расстояние. Примерно три четверти пути одолел... мать твою!

Он так и остановился с поднятой ногой, потом медленно-медленно отвел ее назад, отступил на шаг. Смотрел вниз так пристально, что в глазах защипало.

Ну да, конечно... Сантиметрах в десяти над скальным полом, таясь за камнями, набросанными так хаотично, чтобы сошло за следствие землетрясения, поперек дороги протянулась тонкая проволочка – натуральнейшая растяжка. Качественно все устроено – человек с факелом или электрическим фонарем, без прибора ночного видения, наверняка зацепил бы ее нижней конечностью на свое невезение. К чему там у нас сие присобачено? Ага, маленькая, кругленькая голландская осколочная граната, самое миниатюрное противопехотное средство – но, несмотря на размеры, весьма убойное. Придумано толково: незваный визитер, ненароком задев растяжку, ни за что не увернется в туннеле от снопа осколков. А звук разрыва будет не особенно и громким, подземный ход, толща камня его заглушат, наверху, в Киримайо, ничего и не услышат...

Мазур двинулся дальше – и через полсотни метров обнаружил еще одну растяжку с такой же гранаткой. Самого недавнего происхождения. Предусмотрительные ребята...

Потом ход кончился. Вверх уходила лестница, трудолюбиво высеченная в толще скалы теми же мастерами. Ширины достаточно, чтобы два человека спускались или поднимались бок о бок. Вот з д е с ь уже гораздо труднее было бы установить замаскированную растяжку – но Мазур, поднимаясь по широким ступенькам медленно-медленно, со скоростью флегматичной улитки, бдительности не ослабил – наоборот, удвоил. Поскольку начиналось самое трудное...

Когда до конца лестницы оставалось четыре ступеньки, он остановился вообще. Прижался к стене справа, держа автомат так, чтобы в любой момент, рухнув ничком, полить свинцом коридор. Замер, как статуя.

Теперь, без дураков, все зависело от пяти человеческих чувств – и того шестого, чье наличие современная наука отметает начисто, но специфический народец, не входя в дискуссии с учеными мужами, все же придерживается своего, особого мнения...

Секунды складывались в минуты, минуты накапливались, тянулись, текли – а Мазур все так же стоял, прильнув к стене, так неподвижно и беззвучно, словно стал частью скалы.

Там, за поворотом, в туннеле, ведущем в запутанные лабиринты Киримайо, кто-то определенно б ы л сейчас. Кто-то бдящий, неподвижный, в чьи обязанности как раз и входило стеречь подземный ход от таких, как Мазур. Он там б ы л, и точка! Мазур слышал даже не звуки – тихое о т р а ж е н и е звуков, тишайших, на пределе восприятия, когда часовой менял положение тела. Слышал о т р а ж е н и е его дыхания. И вдобавок ч у я л чужое присутствие тем самым не признанным наукой, зато признаваемым спецназом шестым чувством. Ага, вот этот звук происходит оттого, что рука поправила оружие, изменив положение автомата или винтовки. А этот – следствие того, что часовой то ли переступил с ноги на ногу, то ли немного переместился, на шаг-другой.

Там засел кто-то опытный, не новичок в подобных играх. Он умел затаиваться в засаде не хуже дикого зверя – но все же а б с о л ю т н о бесшумным и бесплотным стать не мог. Как-никак, о н и тут торчат не менее трех дней, за это время ни одна живая душа их не обнаружила, и в такой ситуации человек подсознательно расслабляется, самую чуточку, капелюшечку – это в человеческой природе, чего уж там...

Расширенными ноздрями Мазур втянул несомненный запах человеческого тела – можно сказать, о т г о л о с о к запаха. Но ошибиться невозможно. Свежий запах человеческого тела. Возможностей для личной гигиены тут никаких, да и одежду не сменишь, так что после трех суток неминуемо будешь попахивать. Хотя... наличествует едва уловимый запах и с к у с с т в е н н о г о происхождения – что-нибудь вроде салфеток с ароматической пропиткой, которые они с собой, конечно же, прихватили, как и Мазур сделал бы на их месте: чтобы не попахивать вовсе уж г у л к о.