Чтение онлайн

Новогодняя шутка заключалась в том, что господина Сидорова просто «забыли» проинформировать. Судебный процесс по этому поводу — с подачи адвокатов НКНК — тянулся с переменным успехом, но в любом случае позволил выиграть несколько месяцев.

Часть «недоимок» ложилось не собственно на НКНК, а на созданную ею инфраструктуру — аэропорт, железные дороги и прочие транспортные магистрали. В этом направлении Гоша сыграл ва–банк.

НКНК заключила договор с правительством Белоярского края и всю эту инфраструктуру вместе с канителью передала на краевой баланс. Если уж всё и вправду пойдёт вразнос, то это–то хоть не разворуют. И не перепродадут. Благодаря этому шагу капитализация НКНК снизилась сразу на тридцать процентов. Но если всё равно отберут, то какая разница, сколько именно это отобранное будет стоить?

Примерно так объяснял Гоша самому себе и Лёвке суть «белоярской сделки». Журналистам же подавал ситуацию как акт доброй воли: строили–де отчасти на государственные деньги — теперь возвращаем в виде реальных объектов субъекту федерации. Пущай пользуются на здоровье.

А вот управлялись теперь эти объекты частными компаниями, созданными Петуховым. Всё–таки иногда можно убить и сразу двух даже очень шустрых зайцев! Если хорошенько подумать. До того, как начать палить.

Да ещё и проблемы с месторождением «Медвежье-1» возникли. В последние два месяца добыча упала вдвое. И темпы снижения всё возрастали. Надо же было такому случиться сразу после назначения открытого аукциона по НКНК! Ну, не повезло. Не всегда же должно везти, в самом–то деле!

По крайней мере, китайцы сто раз теперь подумают, прежде чем рисковать. Тоже дело. Гоше уж точно никак не хотелось, чтобы НКНК продали в чьи–нибудь зарубежные руки. «Западники» не сунутся сами. На фоне той PR-кампании в защиту НКНК, которую вовсю развернул из Лондона Лёвка, им было бы теперь «западло» самим сожрать лакомый кусок. «Запад» в широком смысле этого слова был всецело и полностью на стороне обиженной государством НКНК. Так что никак не посмеют.

Подготовив почву, подстелив соломки на всякие случаи жизни, Гоша ровно два месяца назад дал добро на продажу НКНК. Куда было деваться? «Басманный суд» они почти вчистую проиграли. Против лома, как говориться, нет приёма. Платить те налоговые «долги», что им навязали, Гоша не хотел ни в какую. Это был чистый грабёж и издевательство. Надо было расставаться с компанией. Добровольно–принудительно. По возможности, без стонов и слёз. Гоша так и сказал тогда Демьянову:

— Михал Михалыч! Делайте что хотите. Я только оставляю за собой право обращаться в суды международной юрисдикции.

— Это — пожалуйста, Георгий Валентинович, — сладкоголосо «позволил» Демьянов. — Пожалуйста! Судитесь с собственным государством! Наши забугорные враги вам только спасибо скажут. Вы и так подняли беспрецедентную антироссийскую компанию в международных СМИ… Да и… Помните, что ваше знаменитое «заявление» от ворот «Матросской тишины» обладает не бессрочным действием…

— Учту. Но только и вы помните, что вы — всё таки не Людовик Четырнадцатый… — не сдержался и Гоша.

— Всегда ценил ваше остроумие Георгий Валентинович, — голос Демьянова приобрёл «стальной» оттенок. — Да, государство — это не я. Государство — это МЫ, — он так и произнёс это «МЫ», будто прописными буквами.

— А ещё тот же Людовик говорил, — выслушав Демьянова, напомнил Гоша: — В каждом сомнительном деле единственное средство не ошибиться — это предполагать худший конец!

Гоша, не прощаясь, положил трубку. Вопрос был решен. Окончательно и бесповоротно. Тогда, два месяца назад…

Ну, а теперь оставалось только ждать. Через полчаса или через час, самое большее, Немало — Корякская нефтяная компания будет продана с молотка.

Гоша посмотрел на часы. Было без пяти одиннадцать.

10.45

Китайская нефтяная корпорация отказалась от участи в аукционе по НКНК буквально накануне. Таким образом, игроков осталось трое. ОАО «Газнефтепром», ОАО «Уральская нефтяная компания» и ООО «Феникс–групп».

«Сделка начала века», как уже окрестили сегодняшнее мероприятие журналисты, должна была состояться в офисе Федерального фонда имущества на Ленинском проспекте.

Журналисты прибыли на четырнадцатый этаж за час до мероприятия. Разместили прессу в небольшом зале для заседаний. От камер, штативов и людей было тесно и жарко. Некоторый простор наблюдался лишь справа от «президиума». Там была дверь, которая вела в соседний зал, где и должно было с минуту на минуты начаться само действо. Двое молодых людей в тёмных костюмах буквально взглядами отодвигали журналистскую братию, освобождая проход для участников аукциона.

На большом мониторе над столом «президиума» застыло информационное сообщение:

Российский Фонд Федерального Имущества

26 июля 2004 года в 11.00 в РФФИ (14 этаж)

РФФИ по поручению Правительства РФ проводит открытый аукцион

по продаже 78 % акций ОАО «Немало — Корякская нефтяная компания»

в счёт погашения налогового долга компании перед государством.

Пресс–конференция участников состоится сразу после окончания торгов

в зале N9 (14 этаж).

— Привет, Миша! — только что вошедшая в зал девушка средних лет чмокнула в щеку высокого, плейбоистого вида молодого человека.

— Здравствуй, Оленька! — приобнял её «плейбой». — Хорошо выглядишь! Впрочем, как всегда.

«Плейбой» Михаил Хрулёв был экономическим корреспондентом газеты «Негоциант», а миниатюрная девушка, Ольга Радюкевич, — зав отделом журнала «Банкир». Коллеги давно и явно симпатизировали друг другу. Но всё больше — по работе. То есть, прежде всего, делились информацией.

— Ну что, Миш? Пари заключать будем? — Ольга, чуть склонив голову, посмотрела на Хрулёва. Глаза её смеялись.

— Ну… — расплылся в улыбке Михаил, — если ты поставишь сто к одному против «Газнефтепрома» то я, так и быть, выступлю на стороне газонефтяных парней. Идёт?

— Ладно, шутки в сторону, — Ольга открыла сумочку. — Кто это, «Феникс–групп»?

— Да подставная структура, — отмахнулся Хрулёв, с интересом наблюдая за тем, как Ольга роется в сумочке. — На всякий случай. Видишь, китайцы в последний момент соскочили. В принципе, и УНК здесь участвует на мой взгляд чисто номинально. У Бондаренко и денег–то таких сейчас нет. Он трубопроводом с азербайджанцами занимается. Так что ему не до покупок. Думаю, его просто уговорили поучаствовать. А вдруг бы и он в последний момент отказался? Тогда бы Газнефтепром выглядел, мягко скажем, некрасиво. Опять бы все затрубили об игре в поддавки…

— Да тут — труби не труби, всё равно одинаково в оба конца выходит, — Ольга, наконец, обнаружила в сумочку косметичку и, достав пудреницу с зеркальцем, быстро попудрила свой хорошенький острый носик. — Только Сидорова жаль. Старался себе человек, а вот надо же — по стенке размазали…

— Не высовывайся! — развёл руками Хрулёв. — Уж больно удачлив. У нас, сама знаешь, таких не любят… Идут!

Участники аукциона прошли так стремительно, что журналистам удалось разглядеть их лишь со спины.