Чтение онлайн

— Служба, Дарья Петровна…

И, разведя руками, так ловко ухитрился дать задний ход, что общительная тетка не успела ничего больше спросить. Быстрыми шагами направился к дому с зелеными воротами, и впрямь требовавшему хозяйственной мужской руки: зеленая краска там и сям облезла, завернулась крупными чешуйками, нижняя петля калитки держится на одном гвозде, да и тот вот-вот выскочит, штакетник кое-где зияет дырами…

Он с ходу прошел на крыльцо, забарабанил в дверь. Внутри послышались приглушенные голоса, звук шагов. Дверь распахнула непутевая Любка — крупная и довольно сексапильная деваха лет двадцати пяти, рыженькая, заспанная и смущенной ничуть не выглядевшая. Запахнула короткий халатик, глянула с утренним, не набравшим еще разбега кокетством:

— Вам кого?

— Мне Пашу, — сказал Мазур. — И крайне желательно — побыстрее.

— Какого Пашу? — удивилась она очень натурально.

— Корабельного, — сказал Мазур и продемонстрировал удостоверение в закрытом виде. — Вы уж его поднимите быстренько, у нас дело серьезное…

Она мгновенно изменилась в лице, юркнула в дом, там послышался возбужденный шепот — и вскоре появился местный Казанова. Надо признать, он был великолепен — соломенные кудри из-под офицерской фуражки военно-морского флота с начищенной до сияния кокардой, черные клеша, чистейшая тельняшка и черный бушлат без погон, с красной нашивкой минного специалиста на рукаве. На тыльной стороне ладони правой руки — восходящее солнце, якорь и огромные буквы: «БАЛТИКА». Гляди ты, корешок, усмехнулся про себя Мазур. И произнес нейтрально-сухим, казенным тоном:

— Гражданин Шишигин?

— Ну, — спокойно сказал тот.

— Майор Мазаев, шантарский уголовный розыск, — уже заученно выдал Мазур. — Пойдемте.

— Куда?

— На судно, гражданин Шишигин, на судно… И — в леспромхоз. Вещи какие-нибудь с вами есть?

— Да никаких таких…

— Вот и прекрасно, — не давая опомниться, Мазур крепко взял его за локоть и потянул с крыльца.

Ошеломленный таким напором, отставной балтиец опомнился уже на земле:

— Нет, а в чем дело-то?

— Вот в леспромхозе вам все и объяснят, — непреклонно сказал Мазур. — Пошли-пошли. Неподчинение милиции хотите заработать вдобавок ко всему?

— Это к чему это? — попытался встрепенуться балтиец, но Мазур уже выдавил его за калитку.

Досадливо поморщился, услышав сзади вскрик:

— Паша!

Рыженькая вылетела на крыльцо, хотела кинуться вслед. Чувствуя себя последней сволочью, Мазур отстранил ее как мог суровее. Глядя в глаза, сказал:

— Домой идите, Люба. К обеду, если все хорошо будет, вернется.

— Да за что же…

— Домой идите, — повторил Мазур и легонько подтолкнул бедного Пашу. — Вперед. И без глупостей, чтоб мне оружие не применять.

Метров через двадцать балтиец немного опомнился:

— Командир, что за аврал?

— На каком корабле служил?

— На «Стерегущем».

— У Чигина, значит, — кивнул Мазур.

— А вы откуда…

— У Чигина служил, а вопросы дурацкие задаешь… Шагай вперед.

Окончательно сбитый с толку морячок на какое-то время унялся. Мазур сделал Ольге знак присоединиться к шествию. Тут уж у Паши, по лицу видно, окончательно отшибло всякое здравое соображение.

Душевная тетка Петровна бдительно торчала у забора, и, завидев шагавшего под конвоем неприятеля, низко поклонилась, с неописуемой смесью слащавости и злорадства поприветствовала:

— Утро доброе, Пашенька, сокол ясный… Куда ты спозаранку? По делам, поди? Ну, бог в помощь…

Паша затравленно покосился на нее и прибавил шагу. Для бодрости принялся фальшиво насвистывать что-то лихое, Мазур не препятствовал. Смотрел на реку — почти напротив причала, ближе к переправе, кружила длинная белая моторка, скорее, катер — то ли дюралевый, то ли железный, остроносый, с высоким стеклом, окаймлявшим почти половину пассажирского отсека. А этот что тут вертится? Неужели…

Пашка, бурча что-то, поворачивал рукоятки. Мазур, отведя взгляд от подозрительного катера, следил за каждым его движением. Вскоре под палубой гулко зафыркал мотор, за кормой вспенилась вода.

— В леспромхоз? — сварливо бросил балтиец. Оказавшись у себя в рубке, он словно бы обрел некоторую уверенность.

— Туда, — кивнул Мазур.

— А это кто? — в его обращенном к Ольге взгляде довольно-таки забавно сочетались мужской интерес и ошеломленность нежданно начавшимися странностями.

— Эксперт, — сказал Мазур. — Дактилоскопист-агностик. Ну, что ты копаешься?

— Ничего я не копаюсь, — проворчал Пашка, резко перекладывая штурвал на правый борт. — Все, отходим…

Шум мотора стал ровным. Суденышко, чуть задрав нос, оставляя на воде широкие «усы», целеустремленно пересекало Шантару наискось. Мазур бдительно ждал момента, когда необходимо будет изменить курс. Косился в сторону белого катера — и ощутил во рту какой-то противный привкус, когда тот, прекратив странные рысканья, заложив широкую дугу, двинулся следом, держась правее, довольно далеко, но строго соблюдая некую заранее выверенную дистанцию. «Скверно, — подумал он, опустив руку в карман куртки и касаясь пистолета. — Похоже, хвост. И добром не отвяжется…»

Подтолкнул Ольгу, показал взглядом. Она немного посмурнела. Стал высматривать впереди синий катерок, но дистанция была еще неподходящей. Пашка стоял у штурвала, сердито сжав губы, не оглядываясь на странных пассажиров. Не похоже пока, чтобы у него возникли подозрения.

Вынув бинокль из футляра, Мазур распахнул ногой дверь крохотной рубки. Так… В белом катере четверо, стоят в напряженных позах, оружия не видно, но тот, что пристроился по соседству с рулевым, тоже держит у глаз бинокль… Если они имеют отношение к засаде, давно опознали, катерок у них мощный, без стрельбы не уйти…

Слева показался паром, неспешно идущий к правому берегу, который они только что покинули. На палубе впритык друг к другу стоят темнозеленые грузовики армейского вида — опять на пожар? Вполне возможно, ливень его не погасил, если вообще достигли тех мест дожди…

— Стоп, — сказал Мазур громко. — Курса не менять.

— Что? — недоуменно обернулся Пашка.

— Леспромхоз отменяется, — сказал Мазур. — Прежним курсом — по фарватеру… Усек?

— Вы…

— Не дергайся, — Мазур упер ему в поясницу дуло пистолета. — Один раз можешь оглянуться, только быстренько, и руки на штурвале держи… — и, вызвав в себе должное остервенение, зло прошипел: — Шлепну, паскуда, будешь дергаться…

Морячку хватило одного взгляда. В лице он не особенно изменился, просто застыл всем телом, как манекен, процедил сквозь зубы, выказав похвальную быстроту ума:

— Купил, козел… Ой, купил… Опять в побег сорвались, соседи…

— Не твое дело, — бросил Мазур. — Ты, главное, руки на штурвале держи, жизнь человеку один раз дается…

Как ни удивительно, Пашка немного успокоился, — видимо, беглый уголовник из ближайшей зоны пугал его меньше, чем явившийся по его душу загадочный мент. Протянул: