Чтение онлайн

— Идем, — сказал Кехое. — Заправим животы из кормушки.

Столовая представляла собой длинный стол под крылом шатра, чья плохо закрепленная пола трепетала и хлопала на ветру. Пища в основном состояла из сандвичей в вощеной бумаге. Мятую скатерть закрепили на столе камнями. В каждом бутерброде было больше песка, чем всего остального. Но меня это не беспокоило. Я снова возвращался к жизни. Джейк сидел за столом, с перевязанным плечом.

— Чэпмен! — крикнул он. — Ты знаешь, что мне приказано поместить тебя под арест?

Он с жаром пожал мне руку и похлопал меня по спине.

— Как ваше самочувствие, сэр?

— Лучше не бывает.

После атаки на предполагаемую машину Роммеля наш сводный отряд собрался в Бир-эль-Энсор — в «Больном пальце». Там мне сказали, что у Джейка была сломана ключица. Взглянув еще раз на перебинтованное плечо Исонсмита, я спросил его о Колли, Панче, Олифанте и Грейнджере. А затем с моих уст сорвался вопрос:

— У вас найдется для меня работа, сэр?

Вместо ответа Джейк отправил меня в медицинскую палатку. Чуть позже я получил койку в небольшом блиндаже размерами три на три метра. Моим соседом оказался лейтенант Кен Лазарус, которого я прежде никогда не встречал. Мы все время находились в разных районах пустыни. Я отсыпался три дня. В лагере шла напряженная подготовка. Грузовики приезжали и уезжали. Одни патрули отсылались на задания, другие возвращались в потрепанном виде. За мной присматривал капрал медицинской службы по фамилии Хартли. Он дружил с одним из радистов. Все штабные сообщения имели гриф «совершенно секретно», но в маленьких подразделениях все знают обо всем. Хартли рассказал мне, что КБК (королевский бронетанковый корпус) пожелал вернуть меня обратно и что моя командировка в ПГДД закончилась. Танковые офицеры требовались для грядущего броска Монти на Триполи. В то же время, как сообщил мне капрал, 30-й корпус направил Джейку шифрованное подтверждение об отправке в Зеллу двух лейтенантов из КБК для сопровождения патрулей и оценки троп на их проходимость для танков и тяжелого транспорта. Иными словами, это была моя работа! Когда окрепшие мышцы позволили мне выбраться из койки, я тут же направился к Джейку и задал ему свой главный вопрос.

— Сэр, как может тридцатый корпус требовать моего возвращения, когда они направляют вам двух других офицеров для той же работы, которую делал здесь я?

— Как ты узнал о моей переписке с тридцатым корпусом?

Я промолчал.

— Адские колокола! Ну, как здесь можно сохранять секретную информацию?

Тем не менее Джейк признал, что я прав.

— Почему это так важно для тебя, Чэпмен?

Я забормотал какие-то слова о товариществе, об узах дружбы и необходимости видеть свою работу.

— Ты пытаешься уладить дела со своей совестью? — спросил Исонсмит.

Я покачал головой.

— Потому что мне этого не нужно, слышишь? Все идет на ветер, когда кто-то начинает исправлять свои предыдущие ошибки.

Прошло пять дней. Из оазиса Джало приехали Колли, Панч и Олифант. Это была великая и радостная встреча. Когда парни услышали, что меня пинают под зад, они решили потребовать встречи с Джейком. Я запретил им это.

На Рождество, мой седьмой день в Зелле, я увидел на доске канцелярии (на куске фанеры, прибитом к карликовой пальме) приколотый оперативный листок. Под строчками «Т1 Уайлдера» и «Т2 Тинкера» значился «ТЗ Чэпмена». Я направился к Джейку, чтобы поблагодарить его, но он уже уехал — точнее, улетел на рассвете в Алджерию. Билл Кеннеди Шо, руководивший теперь операцией, показал мне радиограмму Джейка, направленную в 30-й корпус. Она касалась именно меня.

К тому времени база ПГДД переместилась из Зеллы в Хон. Мы тоже отправились туда. Теперь патрули выезжали на задания из Зеллы и Хона. Первые разведывали «тропы» к западу от Ситры, Вади Зем-Зем и Мисураты, готовя «левый хук» по Триполи. Вторые прощупывали дальний запад у границы Туниса, выискивая путь вокруг Габеса и линии Марет.

Следующий текст оперативного листка я взял из своих записей, датированных 23 декабря 1942 года. Не помню, зачем я скопировал его. Наверное, почувствовал в нем что-то историческое для далекого будущего. Он перечислял имена командиров и их патрули.

Мне дали три грузовика и шесть новых парней — из элитной пехоты 6-го батальона гвардейских гренадеров. Они только что прошли ускоренный учебный курс в Файюме под руководством наших старых наставников Уиллетса и Эндерса. Остальные парни были из нашей старой команды: Колли, Панч, Грейнджер и Дженкинс. К сожалению, Олифант получил инфекцию глаза и был эвакуирован в каирский госпиталь.

На Святки мы приехали в Хон. Это шикарное место представляло собой несколько миниатюрных оазисов, в которых прежде располагался штаб группы «Авто-Сахара» — итальянского аналога ПГДД. В Хоне имелись бараки, госпиталь, аэродром и даже теннисные корты. А где в то время находились другие патрули?

Я слышал, что Попский остался в Зелле. Его группа и патруль R2 под руководством лейтенанта Лазаруса (моего соседа по блиндажу) готовились к рекогносцировке Джебель-Нефуса южнее Триполи. Лейтенант Хантер тоже задержался в Зелле. После Нового года его патруль отправлялся в тыл немцев, с заданием разведать пути и тропы, пригодные для «левого хука» Восьмой армии. Ник Уайлдер должен был выехать из Зеллы в Тунис. Его патрулю Т1 доверили первым провести разведку линии Марет. Патруль Т2 Тинкера по-прежнему следил за дорогами к востоку от Триполи.

На рождественские праздники Восьмая армия окопалась западнее Нофилии. Монти не хватало бензина. Инженерные части восстанавливали порт у Бенгази и торопливо отстраивали всепогодные аэродромы. Нам говорили, что Роммель вместе с 21-й танковой дивизией и 90-й легкой дивизией готовил оборонительные позиции в Бюрате и Вади Зем-Зем. Его 15-я танковая дивизия держала фронт.

Парни отметили наступление 1943 года разгульной пьянкой, которая длилась всю ночь. Больная печень не позволила мне присоединиться к ним. Но я нисколько не жалел об этом. Переменчивая погода напоминала чем-то мою лихорадку. Я чувствовал себя неплохо, однако ноющие ребра и пустынные болячки на ногах и руках превращали в ад любую поездку — особенно если мне приходилось сидеть за рулем. Тем не менее я благодарил судьбу за сравнительно щадящее отношение к моей персоне. Дни стали холодными и ветреными. Ночи наводили ужас лютой стужей.

Патрули постепенно отправлялись на задания. Оставшиеся группы торопливо завершали подготовку. Каждый совал свой нос в дела других людей. Начальники подгоняли младших офицеров и согласовывали последние вопросы. Командиры патрулей проедали плешь у своих подчиненных. Все хотели знать, насколько хорошо прошла подготовка и какой плохой она окажется позже.

Первые потери начались у Тинкера. После рождественских праздников остатки его патруля приковыляли из Геддахии. Т2 попал под обстрел самолетов и бронеавтомобилей. Отряд лишился шести человек и двух грузовиков. Примерно в тот же день и почти в том же месте патруль капитана Тони Брауна нарвался на мины Теллера. Один офицер был убит. Браун получил тяжелое ранение. Его заменил лейтенант Пэдди Маклаухлан. Через несколько дней его группа нарвалась на засаду близ Вади-Тамет. Немецкие бронемашины нанесли молниеносный удар. Один грузовик был взорван. Четыре парня попали в плен. Еще через пару дней патруль Y1 Хантера накрыли «Ме-110» и бронеавтомобили. Ему пришлось вернуться назад, так и не добравшись до указанного района операции.

— Ситуация становится напряженной, — сказал Кеннеди Шо.

Он сообщил нам, что на обоих восьмиколесных бронемашинах, которые гнались за Т2, Тинкер заметил цифры «288».

Кстати, я нигде не видел среди офицеров такой жесткой конкуренции, как в пустынной группе дальнего действия. С одной стороны, командиры патрулей без колебаний рисковали жизнями, помогая своим товарищам-офицерам. С другой стороны, они обижались, когда получали менее важные задания, и завидовали тем, кто раньше них обретал свой шанс на подвиг. Каждый офицер верил, что его патруль был самым лучшим и что только он в действительности делал всю работу.