Чтение онлайн

Аукруст подождал, пока портье и его подруга вернутся к своим книгам. Немного постояв у лифта, он направился к лестнице. Она была широкой и покрыта ковром до второго этажа, где заметно сужалась.

На третьем этаже он услышал звук работающего телевизора и почувствовал запах чеснока и кипящего оливкового масла. Стены были оклеены коричневыми обоями с деревьями и птичками. На медных цепях были подвешены шары кремового цвета – лампы. Он снял зеленую обертку с цветов и аккуратно уложил их на одну руку. Подойдя к номеру 28, он достал из кармана баллончик в три дюйма, снял с него колпачок и тихонько постучал в дверь.

Тишина. Потом мужской голос спросил:

– Кто там?

– Я знаю, что уже поздно, – начал Аукруст приятным баритоном, произнося каждое слово на английском, в котором постоянно упражнялся, – но у меня цветы для миссис Тобиас, подарок от мистера Ллуэллина и Гюстава Билодо, моего друга из Гране. – Он зажал баллончик в руке.

Дверь отперли и отворили. Хелен и Алекс Тобиас стояли рядышком в банных халатах. Хелен Тобиас смутилась, в волосах у нее были бигуди, и она собиралась ложиться спать. Аукруст вошел в комнату и закрыл за собой дверь. Он протянул ей букет.

– Это специально для вас.

Она взяла цветы и понюхала их. Александер Тобиас спросил:

– Вы кто такой? Сейчас не время разносить цветы…

Аукруст вытащил из-под букета руку, нажал на баллончик и прямо в испуганные лица выпустил облако белого тумана. Это был очень сильный цветочный запах, которым Хелен Тобиас могла наслаждаться ровно две секунды, прежде чем цветы выпали из ее рук. Она и ее муж рухнули на пол. Аукруст надел респиратор.

– Я рад, что вам понравилось, миссис Тобиас. Это жасмин и роза, смешанные с моим собственным составом – и закисью азота.

Он пошел прямо к шкафу и нашел одежду на вешалках, маленькие коробочки с подарками и два чемодана, которые он отнес на кровать. Один, с табличкой, на которой значилось имя Александера Тобиаса, был заперт, и его потрепанный внешний вид был слишком обманчив. Аукруст открыл его плоскогубцами и ножом и вытряхнул белье, а потом обнаружил двойное дно. Там он нашел плоскую упаковку.

От музея Гране до гостиницы «Черный берег» было ярдов пятьсот, как решил Оксби, пробегая по Рю Фредерик Мистраль, направляясь к Кур-Мирабо. В трех комнатах отеля горел свет, и он высчитал, что крайнее слева окно принадлежало Алексу и Хелен Тобиас. У входа он оглянулся в поисках Энн или, еще лучше, Сэма Тернера, но никого не было видно.

– Тобиасы у себя?

– Да, безусловно, – ответил молодой портье.

Девушка оторвалась от книги:

– К мадам Тобиас пришел друг, доктор. Он сказал, что ей нехорошо.

– Когда это было? – спросил Оксби.

– Минут десять назад. Может, меньше.

– Он еще там?

Молодой человек пожал плечами:

– Трудно сказать… Иногда они выходят через черный вход прямо к парковке.

– Позвоните в комнату, быстро. А потом в полицию!

Аукруст был у двери, когда зазвонил телефон. Он нахмурился, отпер замок и захлопнул за собой дверь. Несколько секунд он стоял без движения, закрыв глаза. Вдруг он услышал, что по лестнице приближаются шаги. Едва избежав столкновения, он бросился наверх. На повороте он остановился и увидел, как кто-то поднялся на третий этаж и побежал в сторону номера 28. Аукруст пошел вниз, сперва медленно, но, миновав второй этаж, ускорил шаг и промчался в вестибюль. От конторки доносился громкий мужской голос, называвший номер Александера Тобиаса. Аукруст уселся перед телевизором и притворился, будто пытается найти нужный канал, сам же не отрывал глаз от холла. Мимо него к лестнице пробежал какой-то мужчина.

Снова стало тихо, а потом студент и его подруга начали по-французски болтать о странных людях, которые приходили навестить американцев в номере 28.

Оксби перенес Хелен Тобиас на кровать и накрыл ее одеялом. Потом он усадил Тобиаса в кресло.

– Опиши его, Алекс, и перестань причитать, что он тебя перехитрил.

Но Тобиас все причитал; он никак не мог пережить тот факт, что его обставили.

– Он высокий… со светлыми волосами… со странным акцентом, не знаю, каким именно… около сорока – вот и все, Джек. Он вошел в комнату и пуф – я в ауте! – Он посмотрел на жену. – Хелен в порядке?

– С вами все хорошо, – сказал Оксби и заглянул в пустой чемодан. – Негодяй забрал ее.

В дверях стоял Сэм Тернер.

– Что произошло?

– По пути расскажу. – Оксби подтолкнул Тернера обратно к двери.

Аукруст подбежал к своей машине, злясь, что припарковал ее в таком людном районе, где всегда полно туристов. Когда он оказался на широком бульваре, он настиг толпу студентов, собравшихся у популярного кафе. Они образовали шумную группу и, окружив его фургон, стучали по крыше и нахально пялились на него в окна. Аукруст ударил одного из них дверью и с угрозами вылез из машины. Молодежь быстро исчезла.

Он въехал на Кур-Мирабо как раз посредине. Справа от него, на запад, была пробка: автомобили стояли около фонтана «Ротонда», безвкусного сооружения с водой, проливающейся на рычащих львов и гигантских гусей, очень ярко освещенных бело-голубыми огнями.

Аукруст был в замешательстве; на мгновение решительность оставила его. Он помчался вперед, резко свернул направо и чуть не задел один из термальных фонтанов. Он успокаивающе похлопал по сумке, не сводя глаз с дороги перед собой; через двести ярдов она должна была сильно сузиться, но эта улица скроет его от посторонних глаз.

Из-за него, как будто катапультировав из черной пустоты, выскочила машина с выключенными фарами. Вдруг все ее задние огни зажглись одновременно, когда она резко затормозила и повернулась ровно на 180 градусов, став поперек дороги и светя Аукрусту прямо в глаза. Аукруст ударил по тормозам и круто повернул вправо, но машина сделала то же самое и погналась за ним. Когда Аукруст резко свернул влево, внутри машины раздался резкий звук, как будто переднее стекло ударили камнем величиной с кулак. Огни преследовавшей его машины вспыхнули и погасли. Стекло лопнуло еще в двух местах. Тут раздался новый звук – резкий, металлический щелчок, и зеркало заднего вида рассыпалось. Через четыре секунды все переднее стекло было покрыто трещинками, как древняя посуда, а в центре этой паутинки красовались четыре пулевых отверстия.

Аукруст остановился, подал назад и врезался в какую-то машину, развернулся и со всей силы нажал на газ. Машина, от которой он пытался скрыться, снова приблизилась к нему; это был серебристый «порше». В голове Аукруста пронеслись мысли одна страшнее другой: «порше» был гораздо быстрее, чем его старый фургон; у водителя был пистолет, и он им пользовался; водителем был Леток.

Чтобы избавиться от погони, нужно было добраться до фонтана и шумной улицы, где он мог затесаться в плотное движение. Но его фургон не был особенно быстрым: только если он будет петлять, то оставит Летока позади. Но этот план провалился через сто ярдов, когда «порше» поравнялся с ним и поехал рядом. Аукруст взглянул направо; в это мгновение стекло пробили две пули. Одна задела его нос, ливень осколков обрушился на левую часть лица, ослепив один глаз и залив его кровью.

Хотя гнев оказался сильнее испуга, Аукрустом руководила боль. Он не мог успокоить боль в глазу, не мог вымыть мелкие осколки, которые жгли с такой нестерпимой болью. Он отчаянно заставил себя двинуться вперед и попытался врезаться в бешеную машину, чтобы оттолкнуть ее или проехать мимо.

Аукруст выпрямился и, насколько ему позволяло зрение, поехал на свет, идущий от фонтана. Он жал на газ. Когда ему оставалось сто футов до фонтана, ему показалось, что он оторвался… пятьдесят футов…

Последняя пуля пробила заднее стекло и попала Аукрусту в левую лопатку. Это был не смертельный выстрел, но чувствительный. Аукруст дернул руль, врезался в машину на тротуаре и в стену рядом с фонтаном. Передняя часть фургона поднялась, как будто в попытке перелезть через стену, и машина откатилась назад.