Чтение онлайн

– И почему не получится, позволь полюбопытствовать?

– Во-первых, ты тут ничего не поймешь, сам же говорил, что не знаешь хинди…

– А во-вторых?

– Изменить ответ возможно только до того момента, пока не задан следующий вопрос.

Понимая, что все это означает, Смерть погрустнел. Тем не менее не мог не спросить:

– Раз так, зачем ты от меня ее прячешь?

– Потому что это бумага, мой друг. И при этом документ строгой отчетности. Заполнять его заново, знаешь ли, не особо хочется.

– Неужели ты думаешь, что я…

– Я ничего не думаю. Просто хочу побыстрее со всем этим закончить. Как и ты.

Пока Смерть анализировал услышанное, его друг продолжил:

– Итак, Вопрос № 44: Болезни? Кстати тебе повезло, у тебя будет всего три варианта: Рак, СПИД и Болезнь Кройтфельдта-Якоба.

– Рак, СПИД, – отстраненно начал перечислять предложенные ему на выбор варианты Смерть, – и Болезнь Какого-то-там-Крой-хрен-выговоришь-Якоба?!

– Да, Рак, СПИД и БОЛЕЗНЬ КРОЙТФЕЛЬДТА-ЯКОБА, – повторил Иезекииль, на последней болезни сделав акцент.

– ЧТО?! Рак, СПИД и Болезнь Кройтфельдта-Якоба?! – возмущенно воскликнул Смерть, словно выйдя из спячки.

– Все верно, дружище, все верно. Всего три болезни, поэтому тебе не придется выбирать из огромного множества. Знаешь, многие души, порой, по несколько лет не могут определиться с выбором.

– И это, по-твоему, мне повезло?!

– Конечно. Сейчас быстренько ответишь и все.

– Что все?

– Это последний вопрос: ответишь на него и можно приступать к реинкарнации. Нет, конечно, есть еще вопрос № 45: Причина смерти: естественная или неестественная – с вариантами, но поскольку болезнь у тебя смертельная, то он не задается.

– Слушай, все равно, мне кажется, что в списке даже летальных болезней, можно было подобрать болячки попроще. А то и вовсе заменить одну летальную, на три-четыре средней тяжести.

– Заменить ничего нельзя, – с ходу отрезал Иезекииль. Затем добавил: «В списке летальных, в принципе, можно было бы поковыряться, но тогда, как я уже говорил, это займет больше времени, что является непозволительной роскошью, ибо ты торопишься. Да и ни к чему это! Какой смысл ковыряться и терять время, если финал все равно будет одинаковым? Более того, умирать все равно не тебе. Так что быстренько смотаешься туда-сюда, все выяснишь, а на время своего пребывания в Мире людей будешь жить как в Раю».

– Так-то оно так, – по большей части согласился с ходом его мыслей Смерть, – но все равно жить с осознанием того, что кто-то по твоей вине рано или поздно умрет от рака или СПИДа, не очень-то приятно.

– Так выбери Болезнь Кройтфельдта-Якоба, – последовала тут же рекомендация.

– И что это? – полюбопытствовал Смерть.

– Вот именно, мой друг, вот именно! – улыбнулся Иезекииль. – Не зря же говорится, меньше знаешь, лучше спишь.

– Хорошо, давай ее, – смирился Смерть, понимая бессмысленность дальнейших прений.

– Ну вот и молодец. – Сделав финальную отметку в анкете, Иезекииль убрал ее вместе с ручкой во внутренний карман мантии, после чего встал и торжественно объявил: «Поздравляю, мистер Рабиндранат Тагор, опрос на этом для вас завершен, можем перемещаться в блок для реинкарнации».

Не чувствуя какой-то излишней радости по этому поводу, Смерть выдавил из себя улыбку и тоже встал. Но тут же замер:

– Только у меня вопрос.

– Слушаю.

– Это не больно?

– Что? Реинкарнация? – удивленно усмехнулся его друг. – Нет, конечно. Но, если честно, я рассчитывал на другой вопрос.

– Какой другой?

– Например, о том, как ты будешь уживаться в одном сосуде с человеческой душой? Или, что еще более важно, как тебе в Мире людей оставаться невидимым для ангелов, демонов и жнецов?

– Точно! – стукнул себя по лбу Смерть. – Я совсем забыл.

– Плохо, когда не знаешь, да еще и забыл, да? – подловил его Иезекииль.

– Все я знаю, просто этот момент совершенно вылетел у меня из головы. Можно подумать, ты никогда ничего не забываешь?

– Претензия вместо благодарности? Прискорбно!

– Да хорош стебаться! – Схватившись за голову, Смерть плюхнулся обратно на стул и начал себя корить: «Как я мог упустить из вида то, что для меня действительно архиважно?! Если я не смогу оставаться для всех невидимым в Мире людей, вся моя затея полностью теряет смысл!»

На что его друг хитро улыбнулся:

– Так, я не понял, мы идем или не идем?

– Куда идем? Что я там теперь буду делать?

– Выше нос, Дистрофокл! Есть у меня то, что тебе нужно.

Смерть недоверчиво на него посмотрел:

– Серьезно? И что это?

– Спокойствие, только спокойствие, скоро сам все увидишь. Пошли!

После услышанного, с одной стороны, Смерть почувствовал, как настроение заметно улучшается, но с другой – чувствовался подвох. Да что чувствовался, чересчур довольная физиономия его друга только об этом и кричала! Поэтому он решил прояснить все на берегу:

– Изя, а ты чего такой довольный? Еще чуть-чуть и улыбка разорвет тебе лицо.

– Так и есть, – засмеялся в голос Иезекииль, будучи не в силах больше сдерживаться.

– Что так и есть?

Вместо ответа Иезекииль стал заходиться еще большим хохотом. А когда схватился за живот, Смерть окончательно впал в ступор: ему на ум не приходило ни одного логического объяснения такого поведения, хотя в том, что смеются именно над ним, он не сомневался.

– Просто, заполняя анкету… – вдруг начал подавать признаки жизни его друг. – Я…я…я… – И снова возобновилось бесконтрольное смехобесчинство.

Круг догадок существенно сузился, отчего на душе у Смерти стало только тревожнее. Ему захотелось подойти к Иезекиилю и треснуть его посильнее, чтобы, отлетая подальше, у него было больше времени подумать над своим поведением. Однако каким бы сильным не был соблазн, он так поступать не стал. Вместо этого сам отошел к дальней стене, прислонился к ней спиной и стал дожидаться, пока его друг высмеется, и расскажет, какая муха его укусила.

Глубокий вдох… медленный выдох… вдох… выдох…

Волны смеха, некогда набравшие силу в данном помещении, начали стихать. И вскоре об их былом могуществе напоминали только доносившиеся до ушей Смерти всхлипы. Не переставая глубоко дышать, он открыл глаза. И тут же обхватил себя руками покрепче, поскольку желание втащить главному источнику своего раздражения никуда не делось.

– Собственно, что меня рассмешило… – продолжил рассказывать Иезекииль пусть и с набитым смешинками ртом.

«Т-а-а-а-к!»