Чтение онлайн

– Мы выбрали не лучший день для похода, - промолвила Эхмельзара через ткань платка, - даже пустыня препятствует нам в наших свершениях.

– По мне, так это, наоборот, добрый знак, - надменно ответил Рахсан на высказывание жрицы ордена Небесного пламени[12].

– Какое бы там знамение ни было, мы выясним, что происходит в стане наших недругов, - пресек начавший зарождаться спор между двумя людьми Эмиль - бывший воитель фашхаранской армии.

– Иначе и быть не может, если боги, конечно, вновь не решат удостоить нас своим предостерегающим знамением, - промолвил Рахсан, покосившись на жрицу.

Та же, сохраняя абсолютное спокойствие, с которым и подобает жрице ордена относиться к подобным нападкам, прошествовала дальше. Рахсан, слегка разочаровавшись, что его провокация не увенчалась успехом, лишь нагловато хмыкнул себе под нос и затопал чуть быстрее по песчаным барханам, дабы удалиться от объекта словесных посягательств, который потерял теперь для него всякий интерес.

– А буря нам только в помощь!
– ободряюще воскликнул замыкающий строй Альхазир в попытке перекричать завывающие песчаные вихри и плотнее натянул ткань платка на лицо.

– В помощь, - отстраненно, погрузившись в свои мысли, повторила за ним Шафирия, шедшая первой в живой цепи. Правая рука Зуруба, лидера повстанческого сопротивления на Сэндк’хе, явно была не в лучшем расположении духа. И не будь ее лицо скрыто под серой хлопчатой тканью, любой мог бы узреть на нем оттенок раздражения, находящийся, по всей видимости, в прямой зависимости от воцарившегося на планете песчаного хаоса.

Единственный, кто не принял участия в разговоре, был некромант Зильриз. В прошлом являвшийся слугой империи Фашхаран, так же, как Эмиль и Эхмельзара, оставивший ненавистный ему режим, Зильриз покинул гильдию некромантов Фашхарана и присоединился к повстанческому сопротивлению, расположившемуся вдали от городского муравейника, в горах, где служитель смерти и продолжал практиковать темное искусство, помогая своей новой семье. Не в счет были лишь Рахсан, чья профессия вора явно не входила в список официальных и горячо любимых гражданами Фашхарана, и Альхазир, чье ремесло тоже не оплачивалось из имперской казны, однако пользовалось спросом у простых смертных, ибо охота на чудовищ, усердно множащихся на Сэндк’хе, была необходима, как, например, каравану, выбравшему особо дальний маршрут, так и простым гражданам, которые были вынуждены селиться за пределами городской стены.

– Шафирия…, - прикрыв рукой прорезь для глаз, чтобы защититься от порыва ветра, промолвил Эмиль, - возможно, есть какая-нибудь, хотя бы предположительная, информация о том оружии, которое создают в гильдии?

Прозвучавший вопрос поднял женщину из глубин размышлений.

– Я знаю не больше, чем мои осведомители, именно поэтому первоочередная наша задача понять, с чем мы имеем дело.

– А я вот все в толк не возьму, - влез в диалог Рахсан, чье желание поговорить не смогла переселить даже песчаная буря, - почему нам не было дано задание уничтожить это неведомое оружие, а?

– А ты подумай, - с ноткой раздражения в голосе ответила ему Шафирия.

– Я и думаю, да в голову ничего не приходит, знаешь ли, - ответил он.

– В пустую голову мысли не захаживают, - контратаковала она с презрительной интонацией в голосе.

– То-то, я смотрю, ты ничего сказать не можешь по этому поводу, - тут же передразнил женщину Рахсан, в точности скопировав ее тон.

Шафирия, сверкнув глазами ничего не ответила и, ускорив шаг, пробормотала про себя ругательства в адрес обладателя «длинного языка».

Вор, довольный своей маленькой победой над временной начальницей, растянулся в широкой улыбке, которая определенно бы засверкала на палящем солнце Сэндк’ха, не будь его лицо закрыто платком. Расправившись с одним «фронтом работы», Рахсан вернулся к предыдущему и, повернувшись к Эхмельзаре, начал было высказывать новую колкость в ее адрес. Однако в этот момент поток ветра, шедший с запада, не дал вору договорить, забросив горсть песка в прорезь ткани на его лице. Вкусив дары пустыни, вор стал судорожно протирать глаза рукавом рубахи, звучно кашляя при этом.

– Кажется, богов утомило твое повествование Рахсан, и они решили ниспослать тебе тишину, - мягко улыбнувшись, заметила Эхмельзара.

Остальные же восприняли сей факт без излишней застенчивости и громко загоготали над сконфуженным вором.

– Ну вас с вашими богами! – отплевываясь, ругнулся он и притих, при этом гордо приосанившись, будто ничего и не произошло.

– А что, если они уже закончили свой ритуал?
– спросил Альхазир, обращаясь скорее ко всем сразу, нежели к кому-то в отдельности.

– Если этот ритуал действительно настолько силен, как он о нем говорят, то мы непременно бы почувствовали его силу по окончании, - заговорил до сего момента молчавший Зильриз, - однако меня тоже настораживает неведение, в котором нам приходится находиться, - адресовал он свою последнюю фразу Шафирие.

– Я уже, кажется, сказала, что знаю не больше вашего, - бросила она.

– Я ни в коем случае не хотел ставить под сомнение твои слова, а лишь хотел, чтобы каждый из нас высказал свои предположения по этому поводу, дабы выработать план действий. Ведь не исключено, что нам придется сражаться, - успокаивающе промолвил некромант, устремив свой мертвенно-ледяной взор, никак не сочетавшийся с его умиротворенной речью, на женщину.

Та же, с трудом выдержав тяжелый взгляд Зильриза, отозвавшийся в ней волной мурашек, мгновенно пробежавших по ее телу, ответила не сразу. В глубине души Шафирию пугал этот человек, втесавшийся в братство и вскоре ставший «членом семьи», и не столько своим устрашающим видом, свойственным людям, следующим темному ремеслу, сколько своей проницательностью. Каждый раз, когда он бросал на нее свой холодный взор, ей казалось, что он проникает в самые заветные ее тайны, читает ее мысли, словно ученый, проводящий все время в библиотеке, перелистывая страницу за страницей эпизодов из кладовой ее памяти.

– У меня нет никаких предположений на этот счет!
– огрызнулась она в ответ, даже сама, казалось, удивившись своей реакции, видимо, сработавшей, как защитная функция организма на «вторжение извне».

Зильриз лишь пожал плечами, не став более докучать женщине расспросами, а другие члены отряда удивленно переглянулись между собой.

В братстве, конечно, были знакомы с надменным характером Шафирии, которая, держась отстраненно, ни с кем не вступала в дружеские отношения. Каким образом она нашла дорогу в лагерь, никто и не знал. С другой стороны, став членом братства, никто и не был обязан рассказывать о своем прошлом, чем она, собственно, и воспользовалась. Так же тихо, как Шафирия появилась в лагере, так же незаметно она стала правой рукой Зуруба, который стал сильно полагаться на ее советы и помощь. Одним словом, все смотрели на нее искоса, однако со временем недоверие прошло, так как дела братства, вопреки ожиданиям повстанцев, «с ее помощью» не ухудшились.

– Некрополь рядом, - вглядываясь в песчаную завесу, промолвил некромант, развеивая повисшее молчание.

– И что-то еще…, - пробормотала жрица, прикрыв глаза, и остановилась.

– Что там, Зара?
– спросил Эмиль у женщины,.

– Нечто темное, злое там… и… и… что-то еще… не могу разглядеть… темная пелена…, - простояв с полминуты на месте, ответила Зара, указав пальцем как раз по направлению пути отряда, и приоткрыла глаза, - нам не следовало бы идти туда, как я уже говорила.