Чтение онлайн

Рык эсэсовца прозвучал страшнее, чем голодное ворчание химер. Он появился из зарослей, оскаленный, с белым лицом, кровью на костюме и остановившимися бешеными глазами.

– Бежать? Скорее небо упадет на землю!

– Как хочешь, – Семен прицелился, но первым выстрелом промазал.

Второй угодил Янкеру в плечо, но он даже не подумал остановиться. Поморщился и продолжил невозмутимо шагать вперед. Радлов нажал курок, но тот бессильно щелкнул.

– Теперь мы на равных, – прохрипел штандартенфюрер. – Честная схватка, как в старые добрые времена…

Он сделал рывок, оказался совсем близко. Семен инстинктивно отклонился. Удар, нацеленный в челюсть, лишь мазнул по уху. На мгновение показалось, что оно оторвано напрочь.

Ударил сам, но Янкер увернулся с ленивой грацией. Потом сделал неуловимо быстрое движение. В голове у Радлова словно что-то взорвалось. Обнаружил, что лежит, а эсэсовец возвышается над ним подобно статуе.

Скулу ломило, в голове гудело. Пробивавшиеся через кроны лучи солнца казались необычайно яркими.

– Вот и все… – голос Янкера заставил кости черепа болезненно завибрировать. – Пусть…

Злость и ненависть бросили Семена в отчаянную атаку. Не надеясь победить, только желая нанести противнику максимальный урон, он прыгнул прямо с земли. Не ждавший от поверженного врага такой прыти штандартенфюрер на мгновение зазевался и получил удар в живот.

Прямо по свежей ране.

Лицо эсэсовца из белого стало серым, из горла вырвался сдавленный всхлип. Не давая врагу опомниться, Радлов ударил еще. Руку до самого локтя пронзила боль, Янкер пошатнулся. Третий удар заставил его отступить, четвертый – сломал нос и вынудил зарычать от боли.

Штандартенфюрер попробовал перейти в контратаку, но Семен с удивительной легкостью ее отбил.

– Ну и позор… – прохрипел Янкер, выплевывая сгустки крови. – Мне, кадровому офицеру, погибнуть от руки какого-то умника…

Глаза его горели злобой, но в них заметна была и обреченность.

– Все умирают, – отозвался Радлов. – Ты и так прожил на этом свете больше, чем кто-либо другой. Мой прадед давил фашистских гадов, точно вшей. Наверняка думал, что в сорок пятом уничтожили всех, до последнего. Но вы живучи, как те же паразиты. Поэтому часть работы прадеда придется доделать мне…

После очередного удара эсэсовца отбросило назад, он спиной врезался в дерево и упал. Заворочался, норовя подняться, а Семен переломил ствол пополам и получившейся дубинкой начал лупить Янкера по голове.

– Все-таки мы вернемся… – упрямо прошептал штандартенфюрер, и лишь затем потерял сознание.

В лесу стало тихо. Радлов замер рядом с поверженным врагом, тяжело дыша и сжимая разлохмаченную от ударов дубинку. С дрожью, отдавшейся по телу, осознал, что ему нужно прикончить эсэсовца.

Да, он убивал – киборгов, химер. Но тогда все происходило в круговерти схватки, само собой. Сейчас предстояло действовать хладнокровно, добивать поверженного врага, лишенного возможности сопротивляться.

– О нет… – прошептал Семен, чувствуя, как накатывает давно забытая нерешительность. – Только не сейчас.

Поспешно, пока не улетучилась боевая ярость, вытащил из кармана помятого во время схватки рюкзака нож. Заточил один из концов дубинки, превратив ее во что-то напоминавшее кол. Зажмурился и изо всех сил ткнул туда, где под черным костюмом билось сердце Янкера.

Услышал хруст, затем в лицо брызнуло что-то теплое.

– Как вампира… – прошептал Радлов, отступая на шаг и без сил опускаясь на траву. – Но он… это заслужил…

Слова звучали жалко и неубедительно. Труп с торчащим из груди колом выглядел жутко. Открытые глаза яростно глядели в небо, а на белом лице застыл свирепый оскал.

– Эй, Курт! – донесся снизу, от железной дороги, полный тревоги крик. – Ты где?!

– Э… да он был не один… – Семен поднялся, отыскал в траве свой пистолет и крадучись двинулся в ту сторону, где кричали.

– Кууурт! – донеслось еще раз.

Стала видна насыпь и двое стоявших на ней молодых людей.

«И чего вопят? – подумал Радлов. – Наверняка ведь получили приказ сидеть тихо и не высовываться. Так нет же, не вытерпели. Ничего, я им устрою урок истории двадцатого века».

Когда он появился из леса, молодые люди дружно выпучили глаза. Тот, что пониже, в черной майке и с цепочкой на шее, открыл рот. Второй, бледный, точно привидение, отступил на шаг.

– Ну что, салаги, – проговорил Семен, чувствуя, как из глубин души поднимается ярость, – Курт больше не придет. Надеюсь, что на том свете его встретили, как полагается, и ждут вас.

– Мы… нет… что? – забормотал парень в черной майке.

– Хочешь сказать, что вы не при чем? – пистолет был на виду, ну а о том, что в нем не осталось патронов, молодые люди не знали. – Но как же? Вы ведь верите в арийскую кровь, возрождение Рейха и прочую требуху…

– Верим и гордимся этим! – истово выкрикнул бледный, и на щеках его появились алые пятна.

– Значит, вы моральные уроды, – Радлов поморщился от боли в боку. – А уродов согласно учению нацизма надлежит уничтожать, чтобы наследственность не портили. Поэтому я испытываю невероятно сильное желание вас убить. Обоих. Прямо на месте. Чтобы Земля стала немного чище.

– Не надо, нет! – парень в черной майке упал на колени, губы его затряслись. – Мы не виноваты, не думали…

– А надо иногда, – прохрипел Семен. – Голова для этого предназначена. А не для того, чтобы в нее пиво лить, – он повел пистолетом. – Пошли, отойдем с открытого места.

– Хочешь убить нас? – глаза бледного полыхнули. – Ты можешь это сделать, но на наше место встанут тысячи отважных бойцов!

– Вроде тех, что сто лет назад сжигали евреев в печах, расстреливали детей и делали абажуры из человеческой кожи? Надеюсь, что этого не произойдет. Пошли, я сказал!

Они сдвинулись с места, медленно и неохотно, едва переставляя ноги. Прошли мимо, стало видно, что бледный, несмотря на весь гонор, мелко дрожит, а в глазах обладателя черной майки стоят слезы.

– Стойте, – сказал Радлов, когда железная дорога исчезла за деревьями. – Компаки сюда и раздевайтесь.

– Ты еще и извращенец? – надменно бросил бледный.

– Нет, просто я хочу жить. Кидайте вот сюда.

Два компака один за другим шлепнулись на землю. Семен раздавил оба, наступив каблуком. И еще потоптался, чтобы превратить приборчики в кучки бесполезного хлама.