Чтение онлайн

Странно думать, что именно то, что убило моих родителей, их связь с «Сынами дьявола», стало причиной, по которой я не могу покинуть Блэкмур, хотя все мои инстинкты кричат мне бежать, убираться отсюда к чёртовой матери, пока есть возможность.

Они сами выбрали жестокую жизнь. Я понял это, когда однажды ночью мы с отцом нашли маму мёртвой на нашем крыльце. Она истекала кровью от бесчисленных ножевых ранений и была изнасилована самыми ужасными способами. Я до сих пор вижу её безжизненные глаза и то, как отец прижимал к себе её обнажённое тело. Это был единственный раз, когда я видел, как мой отец плачет. Он обезумел от горя и завыл, обращаясь к ночному небу, словно мог своей яростью сорвать самого Бога со звёзд.

В тот момент я понял, что тот, кто тронул мою мать, пожалеет о содеянном. Помимо собственного горя из-за потери матери, из-за того, что я видел её изуродованное тело, заливающее кровью деревянное крыльцо нашего дома, я боялся этого обезумевшего человека. Я помню, как дрожал от страха, пока мой отец сидел там часами, оплакивая внезапную потерю жены. Я не осмеливался даже пытаться тревожить его или сдвинуть его с места, хотя с каждой минутой её тело становилось всё холоднее и всё более неестественным.

Когда он наконец занёс её в дом и завернул в простыню, я был слишком шокирован, чтобы говорить или думать. Он взял меня с собой в клуб и заговорил с Марком низким, мрачным голосом. В ту ночь я не понимал, что произошло. Только позже я узнал, что бесчисленное множество семей «Сынов дьявола», включая семью Марка, пострадали таким же образом.

На следующий же вечер отец высадил меня у дома дяди, наказав оставаться там, пока он за мной не вернётся. Но он так этого и не сделал. Я до сих пор прекрасно помню выражение лица Марка, когда он пришёл за мной в дом дяди, чтобы сказать, что моего отца больше нет.

В десять лет я не до конца понимал, что означают эти слова. Только не мой отец, не тот зверь, который наводил ужас на взрослых мужчин, побеждал чудовищ и одним взглядом подчинял себе мир. Но со временем я начал понимать, что мой отец оказался там же, где и моя мать. Его тело представляло собой окровавленную, изуродованную груду плоти, которую без предупреждения предали земле.

Сыны устроили массовые похороны для всех, кто погиб в те две ночи: кто-то от нападения «Братства Бунтарей» на наших женщин, кто-то от последовавшей за этим жестокой расправы. После этого, утопая в горе из-за того, что за каких-то сорок восемь часов я стал сиротой, я пошёл домой, забрался под одеяло на своей крошечной двуспальной кровати и плакал до тех пор, пока не закончились слёзы. Затем я погрузился в глубокий тревожный сон, полный кровавых образов изуродованных тел, падающих на меня. Я изо всех сил пытался оттолкнуть их и видел, как мама или папа тянут ко мне руки, но пока я бежал, вокруг них сгущался туман, пока они совсем не исчезли, и я остался один в холодном, тёмном мире. Дни напролёт я лежал в этой постели, слишком напуганный, чтобы встать или пошевелиться. Мне некуда было идти, некому было меня защитить.

Когда Марк нашёл меня на пятый день, я был практически в коме от истощения, обезвоживания и недостатка пищи. Он отвёз меня в больницу, оказал мне медицинскую помощь, а потом забрал к себе домой. Я так и не услышал об этом ни слова. С того дня я был на попечении Марка. Он вырастил меня, научил быть мужчиной, и я должен благодарить его за то, что он спас мне жизнь в тот день.

Конечно, старушки, те женщины, которые хихикали надо мной в доме Винни, тоже внесли свой вклад в моё благополучие. Они заботились обо мне более по-матерински, чем кто-либо из «Сынов Дьявола», и я благодарен им за их любовь. Но, если уж на то пошло, я обязан Марку жизнью. Поэтому я не могу уйти, какой бы заманчивой ни была эта идея.

— Ты в порядке, чувак? — Нейл толкает меня локтем, выводя из глубокой задумчивости.

Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, чем вызываю смешок у моего низкорослого, но крепкого друга. В ответ я игриво толкаю его.

— Ты выглядел так, будто провалился в кроличью нору.

У Нейла всегда есть эта непринуждённая манера поднимать мне настроение, отвлекая от мрачных мыслей, без необходимости говорить о них напрямую. Я чертовски благодарен ему за это, хотя никогда бы не сказал ему об этом.

— Да, и, кажется, я нашёл Безумного Шляпника, — шучу я в ответ.

— Так… ты что-нибудь скажешь о девушке Ромеро? — Спрашивает он.

Я вздыхаю.

— Только если я смогу что-то с этим сделать. Хотя не думаю, что моё решение понравится Марку.

— Я удивлён, что он не приказал тебе рассказать о ней.

— У меня такое чувство, что именно к этому мы и придём, если я в ближайшее время что-нибудь не предприму, — ворчу я.

Нейл кивает, глядя куда-то вдаль.

— Что ж, похоже, она хоть ненадолго скрасила тебе жизнь, да? Вы двое изрядно, эм… повздорили перед вчерашней встречей.

Я толкаю его сильнее, и он отшатывается. Он поднимает руки в защитном жесте, и на его лице появляется игривая ухмылка.

— Шучу, чувак. Шучу. Не нужно так напрягаться.

Я хмуро смотрю на него.

— Увидимся, — говорю я, направляясь к французским дверям, отделяющим жилые помещения от клуба.

— Удачи, — кричит он мне вслед.

Я не оборачиваюсь и показываю ему средний палец через плечо. Он усмехается, а я захлопываю за собой французские двери.

Мне правда нужно понять, что я буду делать с Уинтер и наследниками Блэкмура в долгосрочной перспективе. Марк прав. Я не смогу вечно держать её в секрете, особенно теперь, когда Джексон стал частью клубной иерархии. Но я не готов просто так отдать её, а если я что-то скажу о ней, то так и будет. Я могу только надеяться, что никто из моих братьев-байкеров не проболтается, пока я не решу, как лучше поступить.

Когда я вхожу в свою комнату, то застаю Уинтер бодрствующей. За что я ей очень благодарен, потому что сегодня утром она выглядела неважно, и я подумал, что, возможно, у неё что-то случилось. Но как только я вхожу, я вижу, что она дуется.

— Привет, — говорю я, когда она делает вид, что занята заправкой постели, чего она никогда не делала за всю неделю, что живёт здесь.

Она небрежно бросает на меня взгляд через плечо.

— Привет. Как... всё прошло прошлой ночью?

Ну блядь. Я очень надеялся, что мы больше не будем к этому возвращаться. Теперь, когда всё закончилось, я не чувствую прежнего напряжения, но чувство вины за то, что я сделал, пронзает меня, как нож. Внезапно я задаюсь вопросом, не злится ли она на меня за то, что я её отшлёпал. У нас не было возможности поговорить об этом, и хотя она по праву заслужила это, она настолько избалована, что я могу представить, как она обижается из-за такого грубого обращения. Хотя, честно говоря, до этого момента я не придавал этому значения. Сначала она сопротивлялась, но я уверен, что это её возбудило, так что я не понимаю, почему она злится сейчас. Особенно когда я дважды довёл её до оргазма во время последующего секса.

От одной мысли об этом у меня в штанах начинает твердеть. Интересно, как выглядит её задница этим утром, остались ли на ней отпечатки моих рук или только две полоски от ремня. По похотливому, удовлетворённому выражению её лица в конце я понял, что хорошо её оттрахал. В прошлый раз она кончила так сильно, что я едва мог двигаться внутри неё. Чёрт, теперь я действительно возбуждён и не хочу больше ни о чём думать. Всю прошлую неделю я слишком много размышлял, анализируя каждый свой шаг и пытаясь понять, правильный ли он или приведёт к смерти меня или Уинтер. В этот момент я просто хочу трахнуть сексуальную рыжеволосую девушку, которая наклонилась над матрасом, чтобы поправить одеяло. Я хочу помассировать её ягодицы и снова овладеть её киской.

Поэтому вместо ответа я подхожу к ней сзади и хватаю за бёдра. Но когда я трусь об неё, поглаживая свою быстро набухающую эрекцию, она напрягается. Не потому, что ей больно от шлепков по заднице, а потому, что мои прикосновения пугают её или даже вызывают отвращение. Я не знаю, что так быстро изменилось за одну ночь, но это вызывает у меня горечь. Если она хочет дуться из-за своего наказания, то я действительно зол, потому что ей это понравилось не меньше, чем мне. И если она хочет вести себя как настоящая принцесса, то я спущу её с небес на землю. Она не лучше меня, и она может признать, что это возбудило её так же, как и меня.