Чтение онлайн

— Твоя старшая жена издохла бы, таская камни. Твоих младших жен насиловали бы все, кому не лень, а потом продали бы в морской гарем, пиратам. Твоих детей… Кеа, сколько у него детей?

— Я чую четверых, домина. Кажется, есть еще взрослый сын, но он не здесь.

— Ты продал четверых детей, шакал!

— Высокая домина, прости… шайтан околдовал мой рассудок… Я решил, что раз тебя все равно убьют, семья Саади отберет у меня колодцы, что у меня оставалось, кроме него?..

— Я к тебе скоро вернусь, — пообещала я. — Скажи своим слугам, что ты продал их мне. Пусть несут поклажу и готовятся к драке. Не бойся, у тебя в доме я ночевать не намерена.

Мы снова выбрались на раскаленный песок. К становищу съезжались все новые гости. Тысячи тентов и палаток раскинулись вокруг оазиса.

— Кто он такой, этот Хаджа? Он твой должник?

— Когда-то я… — Я подумала и решила, что лекаря с Земли незачем посвящать в мою маленькую интрижку с бывшим командиром македонской армии. Я была коротко знакома с диадархом Леонидом. Он служил наместником в этих краях, затем его назначили сатрапом и отозвали в Афины. Я сделала так, чтобы диадарх Леонид благосклонно отнесся к торговому дому Миграна Саади. Это старший брат Рахмани, он заведует всеми деньгами их исфаханской семьи. Мигран Саади заплатил диадарху очень много, но покупка десять раз оправдала себя. Он получил в вечное пользование четыре ярлыка владельцев воды. Два из них, как было договорено, подарил моему покойному мужу…

— Так ты… ты хозяйка этих колодцев? — Толик схватился за голову. — Вот дела, но у тебя же целая империя! А что, если он выдаст тебя?

— Выдаст? Ха-ха, да он теперь рад отгонять бесов из моих тяжелых снов! Эль-Хаджа — порядочный подлец, но он знает, что случится с ним, если я умру, как и мой супруг. Тогда, по условиям договора, его ярлык перейдет к старшему брату Саади. А Мигран Саади может в любой момент вышвырнуть его и назначить сюда своего человека. Кроме Миграна, у Рахмани Саади есть еще братья, сестры и другие родственники на Хибре. Они всегда возьмут свое.

— Ах вот как… — Толик смешно потер переносицу.

— Прекрати много думать, наживешь лишние морщины, — сказала я. — У нас еще завтра целый день ожидания. Давай развлекаться.

И мы отправились туда, где визжали трубы, гудели таблы и звенели монеты. Я еще не догадывалась, какие развлечения нас ждут.

— А эти… его слуги?

— Это уже не его, а мои рабы. Они будут нас охранять.

— Зачем нам этот ковер? Это же ковер, да?

— Мы на нем полетим. Если придется удирать. Лекарь, ты надоедлив.

— Полетим? Стой, погоди! — Толик Ромашка стал пунцовым, вдобавок принялся заикаться. Я всерьез разволновалась, не перегрел ли он мозги. — Так этот ковер летает? А как же… Черт, черт! Так в нем тоже формула Дыма? Но ты вроде говорила, что над Шелковым путем…

— Летать запрещено, все верно! Особенно на хорезмских коврах. Летающие ковры вообще запрещены законами империи уже девяносто лет. С их помощью слишком легко проникать в верхние окна охраняемых гебойд. Однако находятся ловкачи…

— Кто за большие деньги забирается в гнезда птицы Рух, — подхватил нюхач. — Там они собирают пух птенцов, из них лучшие слепые мастерицы прядут шерсть и ткут ковры… А разве у вас на Земле не водятся птицы Рух? Вот, удивительно, правда, домина?

— Удивительно, — согласилась я. — Их Земля — вообще очень странная планета.

Ловец Тьмы следил за тучей саранчи. Туча извивалась, точно исполинский жирный червяк пересекал небо. В этот период года с Южного материка приносило много саранчи. Ее выталкивали грозовые фронты, вечно клубившиеся над экватором. Там, далеко на юге, полыхали молнии, суховей приносил эхо громовых раскатов. За перешейком, за поясом жарких пустынь, бушевал сезон дождей. Еще месяц, и стена клокочущей воды достигнет изголодавшихся джунглей. Дожди принесут жизнь и… болезни.

— Пять зорь назад на перешейке видели Ласкающий мираж, — предупредил циклоп. — Он тащил в своем коконе человек сорок…

— Мы будем осторожны. — Ловец Тьмы огляделся.

Границу джунглей словно срезало бритвой. Никаких приветливых пляжей, ароматных кокосов, добродушных обезьян и уютных гамаков. В лицо тугим сжатым кулаком бил раскаленный ветер. Песчинки залетали в глаза, путались в волосах и оседали на теле под одеждой. Ослепительно-белый свет разливался впереди, мешая понять, где застывшая вода, а где — ползущие барханы.

Вместо кобальтовой пучины океана перед путешественниками расстилалась бесконечная пустыня, красный песок перемежался мелкими белесыми озерцами. Вода в озерах просолилась настолько, что все дно покрывали извилистые колючие фигуры. Застывшие водоросли, ракушки и прочие морские обитатели давным-давно обросли сверкающими кристаллами и застряли на века в своем мрачном великолепии.

Судя по кружению птиц, устье Леопардовой реки находилось в сотне гязов к востоку. Казалось, совсем недавно ловец шагнул с утеса в бездну Янтарного канала, чтобы вынырнуть на Земле. И Женщина-гроза прыгнула с ним, рука в руке…

Рахмани вздохнул, отгоняя видение. Это произошло совсем недавно и недалеко отсюда. Но, к сожалению, тот канал не годился для Поликрита. Чтобы отправить фессалийца на родину, требовалось распечатать другой канал… Саади чуял эту темную воду, так же как Красные волчицы издалека обнаруживают нечисть. Темная вода находилась под слоем песка, как раз в той стороне, откуда приплыл израненный циклоп.

— Смотрите, вон там. — Острые глаза черноногого видели уже то, что другим казалось легким облачком. — Это он, Ласкающий… но он бороздит пески южнее, его притягивают дожди. Можно идти, этот не опасен.

— Не опасен, потому что сыт, — пробурчала старая волчица, кутаясь в накидку.

— Дом Саади, я встречал миражи в Соленых скалах Хибра, слышал о видениях в краях Вечной Тьмы, но чем страшны эти? — спросил Кой-Кой.

— Просто следите внимательно. — Ловец взял Юлю за руку, указал девушке верное направление. До этого она беспомощно крутила головой. — Ласкающие миражи делают человека счастливым. Они не проходят мимо, они захватывают кусок реальности и уносят в край грез. Я слышал, случалось так, что мираж рассыпался над глубоким океаном во время шторма. И все, кого он тащил в своем чреве, немедленно погибали.

— Ты даже не заметишь, если Ласкающий подхватит тебя, — усмехнулась Мать-волчица. — А я слышала, что один мираж унес сиамских детей на юг, до великого птичьего озера Нгама. Мираж там рассыпался, а дети вернулись домой спустя пять лет…

Искра над грядой красного песка превратилась в дрожащий лепесток, затем в легкий воздушный парус. Парус надулся и вдруг разом придвинулся. Стало очевидно, что мираж скользит над поверхностью пустыни с гигантской скоростью, не задевая земли, не вызывая какого-либо шума. Сияющий кокон цвета липового меда вытянулся на сотню локтей вверх и в стороны, он походил теперь на каплю масла, вобравшую в себя кусок мира иного, влажного и сумрачного. Внутри миража, словно в вогнутом зеркале, перемещались фигуры, люди в красных чалмах, слоны в золотых попонах, высокие хижины из тростника, украшенные лентами…