Чтение онлайн

Пуще же всего прочего среди прибывших выделялся воин с обожжённым лицом и щедрой проседью в русых волосах. Его Ульна особенно испугалась — могучие руки от самых кончиков пальцев покрывала затейливая вязь татуировки, рисунок исчезал под домотканой рубахой и снова возникал уже из-под ворота, скользил по шее к подбородку и затылку, лизал изуродованную ожогом кожу, словно чёрное пламя.

Однако самой первой, верхом на красивом гнедом скакуне, ступила на деревенскую улицу молодая девица — красивая, будто из сказки. Держалась она осанисто и горделиво, а ехала поперёд спутников так, что даже грозный воин почтительно отставал от неё на несколько шагов. Высыпавшие к тому времени на улицу деревенские сочли за благо отвесить красавице поясной поклон. Девица с достоинством спешилась и поклонилась в ответ. Ульна же подивилась лицу диковинной гости, было оно прекрасным, даже совершенным, но каким-то… беспокойным, словно снедала пришелицу страшная неумолимая болезнь.

— Через вашу ли деревню держал путь волшебник с девушкой и мальчиком? — спросила красавица и голос её, чистый и нежный, прозвенел, словно бубенец.

Деревенские начали переглядываться — кто смелый, кто ответит? Тут бы старосту вытолкать, да и шагнул он уже, вот только можно ли говорить правду? Староста — кряжистый сильный мужик — вышел навстречу незнакомой красавице и ответил согласно, приняв единственно верное решение:

— Через нашу. — Склонил голову да замер посреди улицы.

Нешто станешь отпираться, когда имеешь дело с этакими «гостями»? Волшебника уже и след простыл, а деревенские все тут — ну, как разнесут колдуны деревню по брёвнышку, с землёй сравняют?

Красавица улыбнулась. Тёплой, доброй улыбкой. У кого-то, может, и дрогнуло сердце, а уж у молодых парней наверняка, но старую Ульну эта улыбка не обманула. Наоборот, бабке захотелось закричать, замахать руками, отгоняя страшное видение. Неправильная то была улыбка. Не понимала Ульна, что в ней не так, знала только одно — неправильная. Опасная.

— У кого останавливался? — снова полюбопытствовала красавица.

Спросила ласково, учтиво, но Ульна почувствовала, как потекли по сгорбленной спине капельки холодного пота.

— Кто приветил?

Староста молчал, пряча глаза в землю, и всё ниже склонял голову. Странница терпеливо ждала ответа, а её жеребец переминался с ноги на ногу, подёргивая ухом. Над улицей повисла тишина. Вот по размокшей после вчерашнего ливня дороге ступил вперёд огненно-рыжий конь, стукнул копытом, а всадник (тот самый — в татуировке) повторил вопрос.

— У кого останавливался?

Все молчали. Молчали и едва не кожей чуяли как растёт, словно снежный ком, невидимая опасность. Но всё же ни стар, ни млад не размыкали уст, не поднимали руки с указующим перстом. Стояли, испуганные, да глядели в землю, клоня без вины виноватые головы. Ульна шагнула вперёд.

— Я пригласила его, красавица. У меня и вечерял.

Бабка снизу вверх посмотрела на рослую пришелицу, щуря слезящиеся глаза.

Девица медленно перевела взгляд на старуху. И был этот взгляд пронзительный, острый, зрящий в самую душу. «Да это же ведьма!» — ахнула про себя Ульна, поняв, наконец, с кем имеет дело. Красавица тем временем бросила поводья своего жеребца в руки одного из близнецов и сказала:

— Идём, бабушка, покажешь, где гости твои ночевали.

Стоящие вдоль улицы деревенские тихо зашумели — шутка ли отпускать бабку с неизвестной колдуньей! Но ведьма обвела толпу тяжёлым опасным взглядом, и перечить ей не осмелились. Ульна засеменила к дому, спиной чувствуя испуганные и растерянные взоры соседей.

— Ступай за мной, милая, ступай.

Ведьма пошла. А за ней поспешил и грозный воин с обожжённым лицом.

Они так и не вошли в дом. Пришелица остановилась во дворике и сладко улыбнулась, она смотрела на старую яблоню. То ли красавица увидела под кроной раскидистого дерева что-то особенное, неподвластное обычному взору, то ли почувствовала. Но блаженная улыбка сбежала с её лица. А когда странная гостья повернулась к Ульне, той захотелось кричать от ужаса. Теперь-то она поняла, что пугающего было в облике юной прелестницы. Глаза! Поразительно красивые, нежного фиалкового цвета, они были совершенно безумны.

Ульна не знала, откуда вдруг взялась у неё эта странная уверенность, да и не хотела знать. Безумие рвалось из чёрных пульсирующих зрачков ведьмы, плескалось в них, словно неудержимая волна. А ещё глаза эти были старыми. Очень старыми. И видели они куда больше, чем глаза едва ли не древней Ульны. Бабка жалко скособочилась, схватившись за сердце — остервенело заскрёбся под левой грудью маленький злобный котёнок, рвал и царапал плоть, не давал дышать. На улице, за воротами остались и внук, и сноха, и правнуки — никому Ульна не позволила идти следом. Все толпились в неведении, гадая, что же происходит на аккуратном дворике.

— Я хочу его увидеть.

Ульна открыла было рот, чтобы втолковать сумасшедшей, мол, уехал маг, вчера утром уехал, но даже слова выдавить не успела… Что-то ярко полыхнуло в голове, взорвалось, и вот понеслись против воли лихорадочные воспоминания.

Котёнок под левой грудью яростно впился когтями, стиснул сердце беспощадными лапками, и рвал, рвал его на части. Бабка отступила на шаг, стискивая болящее место рукой, привалилась горбатой спиной к надёжному стволу старой доброй яблони, а в голове сами собой возникали и так же стремительно исчезали вырванные из памяти образы.

Последний раз злобный зверёк завозился под сердцем, последний раз немилосердно сдавил его в когтистых лапах и отпустил. Старая яблоня словно зашаталась, перестав быть верной опорой, и Ульна повалилась наземь. Бабка успела ещё увидеть стройный силуэт ведьмы на фоне яркого неба, а после этого не стало вообще ничего, кроме темноты, покоя и заманчиво мерцающего вдали света. Старуха больше не чувствовала боли, и тело стало послушным и лёгким. Ульна всем существом устремилась туда, вперёд, к яркому радостному сиянию, так похожему на неземной огонёк.

Когда ведьма и её спутник вышли обратно на улицу, вид у красавицы был довольный и цветущий, словно она только что узнала какую-то славную новость. Деревенские тщетно старались выглядеть за спинами пришлецов Ульну. Больше из ворот никто не вышел.

Воин подсадил спутницу в седло, и процессия, так и не произнеся больше ни слова, направила лошадей прочь из деревни. Люди не глядели странникам вслед, не желали счастливого пути и доброго пристанища, деревенские кинулись во двор, где лежала бездыханной старуха.

Покинув деревню, Фиалка довольно вздохнула и даже любовно потрепала гриву коня. Она видела Тороя. Ульна хорошо запомнила его. Волшебник был красив. Ведьма мечтательно улыбнулась. Конечно, можно было и не учинять самоуправства, не рыться в памяти старухи, глядишь, и пожила бы бабка ещё лет пяток, но так не терпелось увидеть мага! Это нетерпение может понять только женщина, только жаждущая свидания с суженым девица, только юная девушка, гадающая тёмной ночью о наречённом.

Итель посмотрела на небо — кроны сосен плыли в чистой синеве, мир был покоен и тих. Она добилась, чего хотела. Почти. Её спутники войдут в Гелинвир и займут Залу Собраний, потому что они достойны этой чести — умелые чёрные маги, сильные колдуны и некроманты. Не пройдёт и седмицы, как в волшебную крепость со всех концов начнут приходить новые и новые чернокнижники, которые сменят, наконец-то, опостылевший Волшебный Совет. И разве кто-то посмеет воспрепятствовать этому? Нет. Никто. Магов не осталось. А люди никогда не поднимутся против Силы, которую не в состоянии побороть своими убогими мечами да луками.