Чтение онлайн

Ответом ей было унылое покачивание головы:

— Я не знаю такого местечка, Люция. Да и в свите ведьмы, наверняка полным-полно и некромантов, и чернокнижников, и ведьмаков, каждый из которых знает массу способов отыскивать беглецов… Встреча с Рогоном — единственный шанс хоть что-то выяснить и спастись.

— Ладно. — Сдалась ведьма. — Но, если я увижу, что ты начинаешь слабеть, я безо всякого сожаления разорву это твоё «безобидное, наспех написанное заклинание». Уж поверь, средства имеются.

Торой усмехнулся. В чём-чём, а в упрямстве Люции он ничуть не сомневался.

— Надеюсь, не придётся. И, кроме того, это навряд ли займёт больше нескольких минут. Как-никак не обряд Зара…

Упрямая Люция всё же настояла на некоторой отсрочке визита к Рогону. В первую очередь она заставила Тороя и мальчишек вернуться в комнаты, где все четверо обосновались. При этом ведьма наотрез отказалась следовать обратно в покои «этими хлипкими мостиками» (так она назвала изогнутые воздушные тротуары Гелинвира), как ни пытался Торой объяснить, что «эти хлипкие мостики» стоят уже не одну сотню лет, девушка и слушать ничего не хотела.

— Путь в библиотеку я ещё смогла пережить, но обратно — увольте. — Отрезала колдунья. — Тем более по мостикам, которым чуть не тыща лет.

Торой вспомнил, что девчонка и впрямь всю дорогу (в отличие от любопытного Илана и свыкшегося с архитектурой крепости Элукса) тряслась и чуть что — изо всех сил хваталась за его руку. Собственно, круто изогнутые воздушные мостовые Гелинвира с низенькими — по колено — бортиками и впрямь человеку непривычному казались ненадёжными. Да и ко всему прочему, поднимались тротуары порой в такую высь, что всякому, у кого нервы были послабее, становилось не по себе. А Люция, как назло, боялась высоты, и именно поэтому то и дело одёргивала Илана, требовала от всех идти строго по середине тротуара (достаточно, кстати, широкого) и при малейшем порыве ветра норовила вцепиться в Тороя, поскольку боялась оскользнуться на мокрых камнях. Короче говоря, она паниковала, злилась и портила всё веселье.

В общем, вспомнив подробности утреннего перехода, маг уступил — обратно все четверо возвращались привычными наземными мостовыми. Илан всё допытывался, куда, мол, подевались волшебники? И Элукс, впервые за утро раскрыв рот, сказал равнодушно: «Все ушли». Ответ этот оказался настолько исчерпывающим и неожиданным, что взрослым даже не пришлось ничего добавлять — Илан пожал плечами и больше к данной теме не возвращался.

Последующие полтора часа после обеда были сплошной суетой и занудством одновременно. Илан засыпал Тороя всевозможными вопросами, на которые маг отвечал, едва сдерживаясь от раздражения, Элукс по-прежнему молча скрипел карандашами по бумаге, а Люция — сосредоточенная и серьёзная прилежно переводила рогоновские руны.

Волшебнику не терпелось уже узреть плоды её труда, однако девушка кропотливо и неспешно выписывала красивым старомодным почерком непонятные слоги и не сочетаемые буквы. Пару раз, когда чародей пытался нетерпеливо заглянуть колдунке через плечо, она прикрывала ладошкой то, что уже было написано, и злобно шипела:

— Ты меня отвлекаешь! Займись чем-нибудь полезным и не мельтеши.

Пришлось Торою смириться и развлекать Илана беседой, между тем выдержки с каждой минутой (да что там — минутой! — с каждой секундой) становилось всё меньше. Но вот — о чудо! — Люция отложила в сторону пёрышко, с изрядно обкусанным кончиком, и важно провозгласила:

— Готово…

Маг, словно ужаленный, подлетел к ведьме, выхватил из её рук лист с необсохшими ещё чернилами и пробежался по нему глазами. Постигшее волшебника разочарование невозможно было передать словами.

— И… И это всё??? — простонал он, вцепившись в волосы. — Ради этого ты сидела здесь битый час?!

Ведьма удовлетворённо кивнула, ничуть не обижаясь:

— Я тебе сразу сказала, что это набор слогов и звуков, но в ведьмачьем колдовстве не всегда обязательны внятные заговоры, иногда достаточно и такого вот…

— Гямыр-пыр-сях… — попытался было прочесть Торой, но едва ли не с отвращением отложил листок в сторону, вид при этом имел такой, будто страдал от мучительной зубной боли. — А если не подействует?

Девушка вздёрнула бровь и ледяным тоном отчеканила:

— А если не подействует, вини своего приятеля Рогона, поскольку это он что-нибудь напортачил и перепутал. Я всё перевела правильно!

Вот так. Не больно-то и поспоришь. Торой против воли улыбнулся. Да, хороша колдуночка — где сядешь, там и слезешь, и впрямь на Тьянку чем-то похожа. Только вот Тьяна, она поуклюжей была, не такая растяпа неловкая. И он снова расплылся в улыбке.

Когда все обитатели покоев собрались в каминной зале, за окном по-прежнему шелестел нудный дождь. Люция с суровым и значительным видом наставляла волшебника, которому оставалось лишь примерно выслушивать все её замечания да кивать (по возможности не выказывая нетерпения).

Элукс отыскал где-то цветные карандаши и теперь безостановочно рисовал с натуры. Благо, натуры было хоть отбавляй. Стремительные штрихи летели по бумаге, запечатляя малейшее движение, малейший порыв. На одном альбомном листе таких застывших мгновений было не меньше шести — вот Люция, обозначенная лишь несколькими точными штрихами, стоит над утонувшим в кресле волшебником, вот Торой что-то спрашивает у неё, склонив черноволосую голову к плечу, вот Илан с Кошенькой застыли возле камина и смотрят на говорящих. Едва только свободное пространство на листе заканчивалось, рисовальщик ловко переворачивал страницу и продолжал прерванное занятие — то несколькими движениями карандаша обозначал пляшущие в камине сполохи пламени и пятнистую кошку у кресла, то мальчика, стоящего рядом с волшебником, то снова волшебника и озадаченную девушку.

— Я не знаю, что это за заклинание, — говорила ведьма, назидательно помахивая пальчиком перед лицом в конец истомившегося волшебника. — Не знаю, как оно подействует, поэтому будет всего лучше, если ты при малейшем подозрении на опасность позовёшь меня. Для этого просто представь себе руну Чи'ен. Я буду рядом и услышу твой посыл и тогда прочитаю отворотное заклятье, которое снимает любые чары. Во всяком случае, моя бабка говорила, что снимает.

Торой послушно кивал, но внутренне весь подобрался — так не терпелось уже перейти от разговоров к делу, однако перед тем, как начать колдовство, волшебник поманил к себе настороженного Илана. Мальчишка бочком подошёл и опустился на подлокотник кресла.

— Илан, запомни, если что-нибудь случится, ты здесь единственный мужчина и должен во всём помогать Люции, понятно?

Внучок зеркальщика серьёзно кивнул и шёпотом спросил:

— А как же Элукс? Он ведь старше…

Волшебник отрицательно покачал головой:

— Элукс художник, он сильно рассеян, так что ты должен быть взрослым за вас обоих.

Похоже, это объяснение вполне устроило мальчика, однако он всё же осторожно уточнил:

— Но с тобой ведь ничего не случится?

— Нет. А теперь тихо, нужна тишина.

Люция дождалась, пока Илан отлепится от Тороева кресла и, наконец, дала отмашку:

— Начинаем. И помни, чуть что — зови меня.

— Да понял я, понял. — Отмахнулся Торой и развернул перед глазами лист с рунами — можно подумать, без многомудрой Люции он ну никак не справится.

Ведьма же торжественно откашлялась и начала нараспев произносить слова непонятного заклинания, точнее даже не слова, а звуки, из которых оно состояло. Странно, но в устах колдуньи они приобрели совсем иное звучание — некоторое удивительное своеобразие напева — завораживающего и отрывистого.