Чтение онлайн

Как я могу отдать им Волкова?

И как я могу позволить погибнуть людям.

Я просидела на диване довольно долго. Взгляд мой бродил по предметам, искал подсказки в выборе правильного решения. Его необходимо принять прямо сейчас, иначе может быть поздно.

Когда я встала с дивана, решение было принято окончательное, выстраданное и бесповоротное.

По-другому поступить, я просто не могу себе позволить. И ему не могу позволить сделать то, что он задумал.

Он будет жить и никто не пострадает. Пусть будет так.

Я достала из сумочки телефон и визитку. Набрала номер.

— Алло… здравствуйте, это Лиза Портная…

Сначала один высказался, как хорошо и уютно будет в их грёбаном развлекательном центре, потом второй. Один за другим слюняво расписывают все прелести своей шараги.

Дошла очередь до Николаева блеснуть ораторским искусством. Говорит он хорошо, не поспорю, только в словах его мало правды. Циник и лицемер. Плохой человек.

Да ещё по совместительству убийца и отравитель. Как таких земля носит? И не боится же гад кары небесной.

Я не боюсь, бог видит от какого дерьма хочу землю избавить.

Стоит Стёпка на сцене машет ручками как дирижёр, наслаждается минутой славы.

Я встал, поправил пиджак и двинулся медленно по направлению к сцене. Не торопясь так, давая себя рассмотреть.

Степан увидел меня, заикаться начал. Взглядом вперился. Потом дергаться стал, но всё ещё говорит приветственную речь. Дрогнули поджилки, сильно дрогнули. Заволновался Стёпа Николаев.

Я приближаюсь. Тот не знает, что ему делать, моргает на партнёров, как дурачок.

Два уверенных лёгких шага, и я уже на сцене. Подхожу к делегации, немного отодвинул Стёпку от микрофона.

— Прошу, представьте меня публике, — говорю в микрофон.

— Э… о… друзья, прошу поприветствовать нашего большого друга… Андрея Волкова, — смотрит пугливо и лицемерно улыбается.

Не знает чего от меня ожидать. Немного расслабился, когда я спокойно сложив впереди руки, встал рядом. Пусть видит, нет у мен ни автоматов, ни пистолетов.

— Спасибо, спасибо Степан Эдуардович. Очень рад, что вы представили главного разработчика, пусть и не архитектора, но этот комплекс для меня почти как ребёнок. Когда я его создавал несколько лет назад, совсем не ожидал, что дело дойдёт до грандиозной стройки и такого феерического завершения…

Партнёры ничего не поймут, глазками моргают, пересматриваются. Пожимают плечами. Смотрят на меня как на пугало огородное, выскочившее из неоткуда. Они же меня в глаза ни разу не видели, только моя фамилия иногда им встречалась в документах.

— Андрей Волков, внёс самые важные изменения в конструкцию здания, и теперь оно вот такое, — подсказывает Степан, пытаясь отодвинуть меня от микрофона, но он слабак.

— Друзья! — продолжаю, не сдвинувшись с места, — в этот исторический день, я приготовил вам сюрприз. Мне очень приятно, что вы собрались отметить такой важный день нашей со Степаном Николаевым работы. И конечно это день должен быть запоминающимся. Прошу всех пройти на балкон, ровно через, — я посмотрел на часы, — пять минут, вас ждёт поистине грандиозное зрелище. Прошу.

Я указал в сторону окон с дверями на балкон.

Начался всеобщий гам. Гости повставали и двинулись к балконам. Никто не хочет пропустить грандиозного зрелища. Любопытство, на самом деле, большой порок. Оно портит людей, превращая их в толпу, которая с искаженным лицом радуется в предвкушении неизвестного. Как это всё отвратительно.

— Я рад, что ты всё правильно понял. Просто я не мог поступить иначе, понимаешь, — полушепотом проговорил Степан мне на ухо.

— Да, я знаю. Иди, посмотри на мой сюрприз, это будет интересно, — пригласил я.

Он удивлённо и насторожено приподнял брови, повернулся медленно и пошел на балкон.

Все ринулись к окнам и выходили наружу в ночь. Сейчас эта ночь покажет им все свои прелести.

— Идите, идите, это все для вас! — подгоняю я с улыбкой.

И в этот момент, в зал вошли полицейские, а с другой двери ребята в черных балаклавах.

Я отошёл назад к третьему входу и пока меня ещё не заметили в этой суете, выскользнул из зала. Несколько рассчитанных шагов и я на пожарной лестнице третьего этажа отеля.

Выбрался на коридорный балкон, не хочется пропустить своё единственное шоу.

Глянул сверху на балконы второго этажа, где собралась вся эта праздничная тусовка.

Смотрите, любуйтесь! Восхищайтесь!

Я глянул на часы, стрелка отсчитывает последние секунды.

Три… два…

Бабах!

В темноте ночи освещённый огнями города рушилось то, что стало причиной моего падения, стало причиной смерти моей жены.

Многоэтажное здание развлекательного центра пропадало в небытие на глазах у изумлённой публики.

Пусть летит к чертям собачьим.

Жаль не вижу глаза Николаева. Не могу испытать истинного удовольствия, глядя на агонию, которая сейчас происходит в его голове, душе и сердце. Жаль не могу почувствовать его мучение, его боль и его сожаление о том, что он когда-то сделал, к какому результату пришел.

Наверняка, у него голове происходит сейчас не это. Скорее всего, там зреет огромная, лютая, безусловная злость и ненависть ко мне. Она и так была, та ненависть, зависть к моим достижениям. Я мог то чего он не умел, как ни старался.

В эти секунды падения и разрушения всей его работы, он наконец уразумел, как плохо поступил.

Или не уразумел, не знаю. Теперь это не так важно для меня. Главное, что он получил эту боль. Она не сильнее моей. Нет. Не сильнее. Но он её получил…

Что я чувствую?

Облегчение?

Я бы так не сказал. Ничего не чувствую. Ничего.

Устал. Хочу покончить с этим. Уехать сегодня же. С Лизой.

Стою на краю крыши смотрю на столб пыли, поднявшийся от взрыва и понимаю, как я устал от этого мнимого, ненастоящего геройства. Его не было на самом деле. Была только одна жгучая и нетерпеливая месть. Больше ничего.

— Волков руки за голову!

Я обернулся. Из двери на крышу вышли несколько человек в черном и начали быстро рассредоточиваться по периметру, окружать. Наставили на меня дула автоматов.

— Поймайте меня сначала, ребята! — усмехнулся я, снова посмотрел на стройку, которая теперь зияла тёмным пятном…

И… прыгнул с края крыши.

Решетка пожарной лестницы задребезжала, я сделал несколько шумных шагов. В те секунды пока спецназ бежит к краю, обман слуха для них, а для меня слуховое окно мужского туалета, которое я предварительно открыл.