Чтение онлайн

Пилоты ждут поступления команды «ЗАКАТ ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ».

А командование, как, в сущности, верно заметил Мокрушин, ждет серьезного повода для победных реляций в Москву.

К трем часам дня федералы в этой части города потеснили «Чичиков» аж до самых стен злополучной больницы.

Пока не начался «отлив», бойцы ГРУ устроились каждый в своей норке, рядышком с трофейными машинами.

И стали все вместе дожидаться наступления ночи.

Бушмин устроился возле «Тойоты», которую загнали в кирпичный бокс с рухнувшей кровлей. Бокс слегка очистили от хлама и набросили на машину «маску», чтобы ее не обнаружили раньше времени. Трещины и небольшие проломы в стенах позволяли уверенно просматривать окружающее пространство в северном и западном направлениях — именно оттуда следовало ждать появления нохов.

Впереди лежала сплошь полоса развалин, где не было ни одного сохранившегося целиком строения: начиная от частных одно— и двухэтажных домов, с участками, окруженными заборами или укрепленной на столбиках сеткой-рабицей, и заканчивая пяти— и девятиэтажными кирпичными и крупнопанельными домами.

Световой день вскоре сошел на нет. Он агонизировал недолго, этот серый декабрьский день. А потому и перемен в окружающей действительности тоже пришлось ждать недолго.

Едва на землю опустились густые сумерки, как федералы тут же привычно свернули активные мероприятия по зачистке южных окраин и вскоре отошли на хорошо укрепленные позиции в район Ханкалы.

Отошли, чтобы на следующие сутки, с утра пораньше, начать все едва ли не с нуля.

Бушмину, да и не только ему одному, подобная тактика, практикующаяся при нынешнем штурме чеченской столицы, казалась, мягко говоря, странной. Он подозревал, что если дело и дальше так пойдет, то «героический» штурм продлится до второго пришествия.

Ну да ладно. Его мнение никого не интересовало. Он не полководец какой-нибудь, его в Кремль для награждения пока никто не звал. Это для генералов «конечный срок спецоперации не установлен». Зачем напрягать заслуженных военачальников, любимцев всей страны? А вот «капитану Андрееву» отдан оч-чень конкретный приказ.

Поэтому у него нет лишнего времени.

В его распоряжении грозненская ночь. И еще 20 у.е. по «шкале Джохара».

— Прошли омоновцы и десантники, — доложил Подомацкий. Он был в кожаной «пропитке» и вязаной шапочке, а потому без своего обычного снайперского прикида выглядел как-то странно — почти незнакомец. — Полагаю, никого из наших впереди не осталось.

— Продолжай наблюдать, — распорядился Бушмин. — Постарайся засечь, когда нохи полезут в высотные здания.

Он тоже заметил, что братцы-славяне, пошабашив на сегодня, отправились под прикрытием полудюжины бронемашин вон из пригородной полосы развалин. Соблюдая секретность, Бушмин своим не сказался, никак не обозначил свое присутствие. Можно, конечно, и от своих заполучить по полной программе — ребята в основном воюют на голых нервах, а потому фигачат по всему, что шевелится, — такие случаи далеко не редки. Тот же Мокрушин от своих намедни получил. И если о присутствии здесь бойцов ГРУ станет известно сражающимся в данной полосе бойцам — или хотя бы даже их командирам, — то черт его знает, каким образом, но эта «новость» точно будет уже вскоре известна чеченам.

Так что умнее всего — забиться в глубокую норку и помалкивать в тряпочку.

— Командир, — раздался свистящий шепот Зайцева, — справа, по проулку, прошли две «тройки»...

Бушмин в темноте хлопнул его по плечу — мол, понял тебя. Правда, панибратство не практикуется, но все же иногда надо подбодрить ближнего. Хотя каждый из отряда Буш-мина, как говорится, не первый раз замужем, все равно ребяткам малость жутковато.

Вот ежели б воевали, к примеру, с натовцами, не дай, конечно, бог, там бы не пришлось опасаться запредельной жути. Хотя убить, конечно, могут — на войне как на войне.

Но здесь больше всего приходится опасаться плена. Потому что в этой кампании требования Женевской конвенции о гуманном отношении к военнопленным, мягко говоря, не соблюдаются.

И если тебя угораздит попасться живым в руки чеченских отморозков, то мало не покажется. Отрежут, к примеру, голову, а из черепа сделают пепельницу, будут плевать туда и тушить свои вонючие окурки.

После семи вечера нохчи и работающие на них наемники стали более интенсивно просачиваться в оставленные федералами кварталы городских окраин.

— Прошла еще одна «тройка», — доложил Зайцев. — И вот только что группа, человек в шесть-семь...

Через один из проломов в стене Леший пытался при помощи ночной оптики отслеживать передвижения боевиков в районе высотных зданий — до ближней пятиэтажки было метров двести, и находилась она уже в тылу.

— Высотки не заняты? — спросил Бушмин.

— Пока, кажется, нет, — не слишком уверенно сказал Подомацкий. — Ждем-с!

Всего в полутора десятках метров просквозили по переулку силуэты. И даже отчетливо был слышен говор. Бушмин насторожился, но «духи», ничего не заподозрив, спокойно прошествовали мимо.

Как там Высоцкий пел? «А на нейтральной полосе цветы необычайной красоты...»

Оч-чень романтично... А как насчет таких вот «цветочков»? Вот таких мелких групп, которые за ночь съедают целиком всю «нейтралку»?

Ничего не скажешь, грамотно воюют нохчи. Три боевика, «масхадовская тройка». Снайпер с «СВД», гранатометчик и пулеметчик. Последний зачастую имеет еще и снайперскую оптику. Отработают с какого-нибудь опорного пункта по федералам, потом быстро сменят позицию. А по строению, откуда они прежде вели огонь, еще полдня будет долбить артиллерия из всех калибров, а то и авиацию призовут на подмогу.

Мокрушин и его группа — в соседнем дворе. Черепанов разместился слева, в полусотне метров. Пока что действует режим радиомолчания. И будет действовать впредь, если, конечно, не припечет.

У противника ведь тоже имеются мозги. А также соответствующая техника, те же сканеры, к примеру. Есть и неплохие спецы.

И если по сто раз на дню в одной и той же местности сноситься по УКВ по всякому пустяковому случаю, если постоянно бормотать в «Кенвуд» фразы типа «Красноярский Ваня», я «Наемник», как меня, лопуха, слышно?", то какие бы хитрецы ни обеспечивали защиту от декодирования, закончатся такие базары тем, что и «Наемник», и «Красноярский Ваня» вкупе со своими корешами — все схлопочут от «чехов» по ушам.

Прошла еще одна группа, довольно-таки многочисленная. Бушмин периодически поглядывал на часы. Циферблат «Командирских» мерцает в темноте магическим зеленым светом. Впрочем, о кромешной темени говорить не приходится: небо подсвечивается заревом пожаров, во всех направлениях пространство прорезают огненные пунктиры трассеров, в тылу часто взлетают осветительные ракеты, а над центром надолго зависла САБ, смахивающая на люстру или — еще более — на инопланетный летающий диск.

— Все, командир, нохи заняли высотки, — доложил Подомацкий. — Последние четверть часа никакого движения.