Чтение онлайн

Катнули пробный шар — вот что это такое.

— Вы что себе позволяете, подполковник?! — возмутился ментовский зампред. — Хотите с погонами распрощаться?! Так это минимум из неприятностей, которые мы можем вам обеспечить! И хватит тут ломать комедию! «Секреты» у них здесь, видите ли! А сам преступников покрывает! Если ты, подполковник, такой смелый и правильный, то почему препятствуешь работе дознавателей?! Пусть они снимут показания с твоих головорезов, раз ты утверждаешь, что вам здесь нечего бояться! Никому не нужны ваши архивы и базы данных! Но если злоумышленники скрываются за маской анонимности или прячутся на «закрытых объектах», то правосудие их повсюду настигнет!

Он с видимым раздражением пожал плечами.

— Не понимаю, чего мы ждем?! Подумаешь, какой-то «разведотдел»... Мы еще и не такие конторы взламывали!

— Какой-то неприятный разговор у нас пошел, — помрачнел заместитель командующего. — Предлагаю разрядить обстановку. По расписанию у нас обеденное время, так? Но сначала надо растащить по сторонам спецназ, а то ненароком какая беда может случиться...

Шувалов тоже был не прочь потянуть время. Он ждал звонка от своей «крыши», который мог многое решить. В его ухо был вставлен наушник, и он периодически слышал доклады Мокрушина — мол, ситуация там, у казармы, довольно сложная. Хотя эта публика «пробила», что называется, место дислокации «капитана Андреева», все же идентифицировать личность командира РДГ «Терек» им пока не удалось. Равно как и неизвестно им его точное местонахождение — раз они обложили казарму, то наверняка уверены, что «Андреев» и его заместитель забаррикадировались со своими людьми внутри здания.

Правильно сказал им в самом начале «разборки» заместитель командующего: «Армия своих не сдает!» Это он, конечно, сгоряча рубанул, но в данном конкретном случае генерал прав на все сто.

Нет, слабину нельзя давать ни в коем случае!

Даже на порог таких вот «законников» нельзя допускать! И в той же казарме им делать нечего! Выхватят кого-нибудь из бойцов, а потом попытаются вызнать у него интересующие их сведения, а то и дело пришьют...

К тому же на втором этаже казармы, в кабинете командира спецподразделения, имеется сейф, в котором хранятся подлинные документы абсолютно всех сотрудников, — этот кабинет обычно делят на двоих Шувалов и Бушмин.

Выслушав доводы генерала юстиции, вступившего на днях в должность прокурора Чечни, заместитель командующего ОГФС стал заметно колебаться. Вправе ли он препятствовать действиям прокурорских сотрудников? Они хотят лишь одного: установить личности нескольких бойцов, которые — этого тоже нельзя исключить — совершили какие-то правонарушения. Они хотят лишь произвести дознание, об арестах пока даже разговора нет. Ну, снимут показания, напишут протоколы, составят какие-то бумажки — им ведь тоже нужно создавать хоть какую-то видимость законности того, что происходит здесь, в Чечне. А потом историю эту замнут, причем общими усилиями, дело прикроют, и на том все закончится.

Так из-за чего тогда весь сыр-бор?

Почувствовав, что генерал колеблется, Шувалов тут же взял инициативу в свои руки.

— Я хочу внести ясность, — сказал он. — По существующим правилам объекты, находящиеся на балансе моего ведомства, не подлежат контролю, досмотру и внешнему аудиту в любой форме со стороны организаций и учреждений, чьи реквизиты отсутствуют в Приложении к Закону о гостайне. Допуск на такого рода объекты осуществляется по спецпропускам. Исключением могут быть только двое: Президент и председатель правительства. Что же касается прокурорских сотрудников, то при всем моем уважении к закону никто из них — пока не оформлен в надлежащем порядке «допуск» — на наш объект допущен быть не может!

— Подполковник, вы много на себя берете! — снова наливаясь кровью, заявил Карабанов. — Вам это так просто с рук не сойдет!

— Контакты наших сотрудников с другими государственными учреждениями, включая органы правопорядка, возможны лишь с санкции руководства. Никаких разъяснений на этот счет с Хорошевского шоссе пока не поступало! И последнее, чтобы потом не было недоразумений... Любая попытка проникнуть на наш объект, да еще с применением силы, будет однозначно расценена охраной как нападение на «сверхсекретный объект» — со всеми вытекающими отсюда последствиями.

— Он блефует! — осклабился милицейский зампред. — Боится, что и его самого арестуют! И хватит ломать комедию, подполковник! Мы здесь — власть! Какие еще, на хрен, «санкции»?! Теряем время! Надо не только допросить преступников, но и произвести выемку документов! Вы же сами все видите! Где комендант базы? Почему никто не мычит, не телится?!

— Вся ответственность теперь на вас! — заявил Шувалов. — Если милицейский спецназ переступит черту, охрана откроет огонь на поражение!

Начальство совещалось. Остальные томились в ожидании.

Кроме звена бойцов ГРУ и работников прокуратуры, а также коменданта базы с приближенными, у здания разведотдела еще находились бойцы спецназа внутренних войск. Всего их на виду было десятка полтора, все — в зелено-коричневом камуфляже, масках, в «брониках» и увешанные оружием и портативными рациями. Они то ли охраняли свое генеральское начальство, то ли должны были, если поступит такой приказ, обеспечить доступ на объекты, которые по какой-то причине заинтересовали прокурорско-ментовскую братию. Хотя скорее всего они выполняли и то и другое задание.

Среди этой публики Бушмин уже давно приметил старшего, на бушлате которого красовались полковничьи погоны. В принципе особой наблюдательности здесь и не требовалось, потому что «старший» был единственный в своей группе без шлем-маски, и он частенько подносил к губам портативную рацию, отдавая какие-то распоряжения своим подчиненным, блокировавшим казарму.

Судя по эмблемам на камуфляже, бойцы принадлежали к одному из подразделений «оперативного резерва ВВ» — примерно такого же типа мобильные группы созданы при МВД и ФСБ. Что касается вэвэшников, то их часто используют при зачистках, а потому опыт проведения спецопераций, а зачастую и прямых боевых столкновений у них очень даже приличный.

Рация Бушмина (звук транслировался лишь в наушник, вставленный в ушную раковину и соединенный с «Кенвудом» витым шнуром) была настроена на ментовскую волну. А потому Андрей знал, какого рода команды подает старший своим подчиненным, и понимал, чем все может закончиться.

Трое бойцов ГРУ, переместив «абаканы» из-за спины на живот и демонстративно положив поверх автоматов руки, направились к группке спецназовцев, кучковавшихся возле машин начальства.

— Не делайте этого, полковник, — негромко, но веско произнес Бушмин. — Не нужно провоцировать конфликт! Могут пострадать люди. Или вы специально к этому подводите?

«Старший» был рослым крупным мужчиной лет тридцати восьми, с широкими плечами, неприветливым лицом и пронзительным взглядом. Даже когда он общался со своими коллегами, его губы порой кривились в усмешке — то ли презрительной, то ли брезгливой, а свои слова он подкреплял властными жестами, в общем, явно был о себе очень высокого мнения.

— Кто такие? — недружелюбно поинтересовался полковник. — Почему одеты не по форме? Кто старший? В каких чинах-званиях? Представьтесь, как положено!