Чтение онлайн

Я хочу окликнуть его в темноте. Предостеречь.

Но страх сковывает губы.

Я замечаю, что тело мертвой Ирмы балансирует на краю ремонтной щели в бетонном полу. Ее задело колесом мотоцикла и сейчас покойница колышется на кромке, как чашечка весов. В мертвой руке Ирмы по-прежнему стиснут судорогой костенеющих сухожилий вороной пистолет — скорозарядный «Магнум» 38 калибра — он жаждет удивительных совпадений.

Внезапно тело убитой теряет равновесие и падает — падает! — в щель, ногами вперед, обрывая проводку и попадая ногой в разрыв электрического кабеля, замыкая его на себя. Тело стоит в щели прямо, прижав к груди оружие. По мертвой плоти проходит электрический разряд один, второй, третий. Уцар тока буквально вскидывает голову женщины, заставляет дрожжать губы и веки. Дергает пальцы, которые заледенели вокруг рукоятки оружия. Мертвый палец давит спусковой крючок, крючок чуткий, как жало осы. «Магнум» стреляет. Раз. Мимо… Второй разряд тока. Еще один выстрел. Вид мертвой женщины в черном плаще и такого же цвета берете в чернильной темноте гаража страшен, как — вид античной Горгоны с волосами из живых змей. Губы ее шепчут проклятия. Закрытые веки дергаются, обнажая молочный блеск в просвете холодных век. Еще одна судорога проходит по пальцам.

Пальба застает насмешника у электрощитка, не понимая откуда идет огонь, он врубает свет и получает пулю в висок. Кровь и мозг веером вылетают из кошмарной дыры. И черви смерти разом вылезают из тела наружу, продолжением вен и артерий. Несколько секунд тело держится на ногах словно муляж человека в анатомическом классе. Прекрасно видны все побеги кровеносной системы, все излучины крововращения. В глазах раскрываются бутоны двух багровых роз смерти, на лепестках подрагивают светлые спелые слезы росы.

Телохранитель убит наповал.

Я остаюсь один.

Что делать дальше?

Бежать! Но куда? Я еще не могу сделать и шагу: лицо, грудь, руки покрыты мелкой испариной страха. Проходит наверное не меньше десяти минут, прежде чем я усилием воли заставляю двигаться собственные ноги.

Проклятый пес следит за мной из закрытой машины. Он уже изнемог от лая. Впервые я чувствую к нему род симпатии — он тоже живой, как и я сам.

Вернувшись к пикапу с намалеванным красным крестом, я хватаю с приборной панели телефонную трубку. Мое решение продиктовано только одним — человек из этой машины отдал жизнь, защищая меня.

— Алло!

В ответ тишина. Алло! Там должны увидеть, что кто-то снял трубку. .

И вдруг близкий бесполый противный голос ответил:

— Да.

— Я Герман… ваш человек убит…

— Это вы недавно приехали в Питер?

— Я.

— И кто вас встретил?

— Незнакомка в черном плаще и берете. Ирма! Она тоже убита.

— А ваши соседи по купе?

— Они тоже тут. Пожилая пара. Обоим лет за шестьдесят пять.

— Да, вы действительно Герман, — соглашается бесполый голос, без всяких эмоций, с полным бесстрастием.

— Вам нужно спасаться, — продолжает он, — Немедленно уходите. По лестнице в кассовый зал. Оттуда — в зал ожиданий. Затем — на автостоянку. Там будет стоять светлый «Москвич». На номере две первых цифры — девятки. Он не заперт. Ключ в бардачке. .

— Но я не умею водить машину!

— Прекрасно умеете. Там же радиотелефон. Следуйте моим указаниям. Не отклоняйтесь ни на шаг! Ни на один шаг! Иначе вы тоже труп. Я ваш друг, Герман! Ваш друг. Бегом, марш!

Я попытался еще что-то сказать.

— Бегом! В гараж вот-вот придут ваши враги. И я подчинился. Что я еще мог сделать? Стараясь не оглядывать бойню, я вяло взбежал по лестнице, вышел в коридор, оттуда налево к служебной двери, тут запинка — туалетная дверь с буквой "М", забежав, я изучаю свое лицо. Смываю холодной водой крап крови с лица. Дверь открывается. Входит незнакомый мужчина в железнодорожной форме. Я тут же кидаюсь к двери, как безбилетник. Слышу в след ругань. Выхожу в кассовый зал. Здесь немноголюдно. Оттуда — в зал ожидания. Тоже пустовато. И вот парадная дверь вокзала. Где стоянка? До нее пришлось идти и идти. Измотанно и безвольно я нахожу светлокожий «Москвич». Дверца не заперта. Ключ зажигания в бардачке. Неужели я умею водить? Действительно умею! Осторожно трогаю с места. Кручу руль левой, а правой достаю радиотелефон. Он уже пищит зуммером вызова. Поколдовав над панелью — выхожу на связь.

— Алло.

— Это ваш друг. Я вижу вы прекрасно справились. Сворачивайте на Литовский проспект. Налево!

Голос друга все такой же бесполый, холодный, бесстрастный. Словно с тобой говорит робот.

— Следуйте моим указаниям. Не вздумайте выходить из машины. Иначе я не ручаюсь за вашу жизнь.

Я прилично справился с машиной, легко выехал на Лиговку, притормозил где положено, подрезал при обгоне соседа. И чем больше длилась моя власть над автомобилем, тем больше я думал о своем спасении. Страшный подвал оставался в прошлом. А голосу я не верил! Разумеется, первым делом я должен бросить опасный автомобиль и раствориться в толпе. Да, я не знаю, кто я и откуда взялся в этом мире. Но я, кажется, узнавал этот город. Возможно, моя память полностью восстановится. Ведь я понимаю значение светофоров. Припоминаю, что Питер бывшая столица России, что он раскинулся на островах… Словом, еще одно усилие и я в дамках!

Настойчивый зуммер.

Неохотно прикладываю трубку к уху.

— Не делайте глупостей, Герман! Нет ничего проще, чем бросить автомобиль и затеряться в толпе. Но я не смогу помочь вам. Вас убьют. Обязательно убьют.

Проклятье! Мой друг запросто читает мои мысли.

— Но кому нужна моя жизнь?

— Ваша смерть хотите вы сказать… Всему свое время. Терпение, мой друг, терпение, и я помогу вам найти себя. Вы уверены, что Петербург вам знаком. Ошибаетесь, Герман. Вы здесь никогда раньше не были.

Я с проклятьем швыряю трубку на сидение. Я не хочу, чтобы кто-нибудь — друг ли, враг — читал мои мысли! Пропади все пропадом!

Заметив свободное местечко на кромке дороги, я припарковал проклятую машину и вышел на тротуар. Ура!

Я свободен. Я даже демонстративно оставил ключ на виду — пусть угоняют железную мыльницу или сопрут телефон. Просто хлопаю дверцей.

Прямо напротив оказалась дверь в крохотное бистро. Я вошел туда в состоянии истеричного чувства свободы. Плюхнулся на круглое сидение за стойкой бара и подозвал бармена. Порцию сосисок и пива! Вам холодное или теплое? Теплое!

С наслаждением выпиваю бокал свежего пивка. Настроение прекрасное, забудь все что было, как дурной сон! Но жизнь не дает мне расслабиться. Пока я пил пиво, к моей бумажной тарелке с парой сосисок прошла по стойке мерзкая болонка, выпущенная с рук хозяйки, и сожрала сосиску с невероятной скоростью. Ухватила, урча вторую! Эй, мадам! Держите собаку!

В припадке злости я дал болонке такую затрещину, что она слетает с полированной стойки. Крючконосая дама едва успевает подхватить свое сокровище в воздухе.

— Подонок! — взвизгнула дама, — Педик несчастный!

— Ваша собака сожрала мою сосиску!

— Что за чушь! Мапси вегетарьянец!

— Протрите глаза, мамаша. Кусок хожи еще в зубах. Видите, она же жует!

— Отстань, проститутка! — разъярилась дама и плеснула в меня кофе из чашечки. Хорошо, что кофе уже остыл.

— Мадам, — мрачно вмешался бармен с ледяной вежливостью, — у нас свобода! Оставьте в покое чужие задницы!

И ласково протянул ко мне лапу, вытирая салфеткой разлитый кофе. Его нежность меня немного смутила, и тут я заметил его губы, обведенные карандашом и перламутровый тон на веках.