Чтение онлайн

Что ж! У меня есть хотя бы полчаса пока он оклемается. Я подобрала телефон, обыскала карманы. Вот ключи от машины. Каждое движение давалось с таким трудом, словно я очнулась после долгой смертельной болезни. Меня шатало из стороны в сторону. Осматриваю запястья своих рук, так и есть! на венах запястий и сгибах локтей мурашиная россыпь уколов от шприца. Их больше десятка! Сколько же времени я провалялась в постели под храп людоедки?

Как могу быстрей бегу вниз по деревяной лестнице… Проклятье! Я снова в логове Людоеда: в стене пылает камин, огромный пес вспрыгнув прямо на стол, что-то жрет с хозяйского блюда. А сам хозяин дрыхнет в постели. Увидев меня пес зарычал, но пасть от жратвы не оторвал, продолжая вылизывать тарелку. Я надавала себе пощечин — ничего! Картинка стоит перед глазами, напрочь заслоняя дорогу в реальный мир. Что ж, пойдем вслепую. Где-то здесь должна быть дверь наружу! И ее надо искать не там, где виден ложный выход в простор сеней, а там, где тебя стараются убедить в обратном: нет тут никакой двери, нет и быть не может! Натыкаюсь ногой на котомку у стены, это же мой рюкзак. Щупаю руками, и если глаза продолжают лгать, то пальцы чувствуют заплечные ремни, кармашки, кожаные язычки застежек. Надеваю рюкзак на плечи. Меня так шатает, что я чуть не валюсь на пол. А это смерть! Опираюсь руками на стену и чувствую под руками стекло. Ну конечно, стекло! Я в нижнем холле, где вместо стены — сплошное окно. Где-то тут дверь. Где? Камин! Ну конечно — здесь выход, в самом обманном месте. И чем смелее я подхожу к горе огня, тем меньше жар, наоборот, мои щеки ловят прохладу, это же сквозняк… Нащупав в огне холодную ручку, поворачиваю рычаг вниз и толкаю дверь плечом — рраз! И я на крыльце охотничьего домика. У входа стоит Машин форд! Но, что с погодой? Я вижу, что недавно сошел снег, леса вокруг еще полны зимней прохлады, а первая зелень только-только проклюнулась изумрудным пожаром поверх голых веток. Весна!

Я подхожу к зеркальцу заднего вида и смотрю на себя: худое осунувшее лицо, крупные скулы, глаза во все щеки… с трудом открываю дверцу и как мешок валюсь на сидение водителя. С трудом стягиваю рюкзак, с трудом расстегиваю карманы, чтобы осмотреть свои вещи. Все на месте. Моя сумочка с сокровищами: с книжкой Шарля Перро и письмом отца. А револьвер из золота почему-то брошен на дно рюкзака, здесь основательно порылись и не украли вещь стоимостью в сотню тысяч долларов? Странно… шарю слабой рукой в бардачке и нахожу газету. На первой странице дата: 7 марта!

Выходит я провела в ночном лесу и в логове Людоеда почти полгода! С ума сойти… я тихо даю газ и трогаю машину.

Я помнила, что охотничий домик был в километрах десяти от загородного дома и в паре километров от конезавода, откуда дорога шла прямо на Подольск, а там — по загородному шоссе — прямиком до Москвы. Но главное — охотничий домик находился за чертой заповедника и не был окольцован цепью охраны. Я так боялась снова сойти с ума, что вела машину предельно осторожно. Было светло, но уже слегка смеркалось. Только один единственный раз у меня потемнело в глазах: роща слева вдруг надвинулась к самой обочине хвойной ночной стеной оромного людоедского леса. С глазами волков в глубине чащи. Я нажала на клаксон и дала полный газ. Мрак отстал.

Выехав на шоссе, я тут же бросила угнанный «форд», я была не уверена, что в машине не сидит радиоклоп и не сигналит куда надо о передвижениях, кроме того Маша уже очнулся и объявил тревогу. «Форд» ищут. Еще раз заглянула в сумочку. Пересчитала живые деньги. Убедилась, что паспорт свободной страны на месте, и карточки кредитные — тоже. Только затем остановила левака.

— Куда? — спросил водитель.

— На Ленинградский вокзал!

В машине я пару раз на минуту теряла сознание, но шофер ничего не заметил. Я двигалась по инерции того далекого дня в жаркую грозовую ночь: вон из Москвы, подальше от Марса. Куда? Еще не знаю. Там будет видно…

Когда ехали через центр, я попросила остановить —машину на десять минут и забежала в знакомый бутик, купить кое-что для маскировки и снова проверить кредитную карту. Я была здесь постоянным клиентом раньше — и надо же! продавцы меня не узнали. Тем лучше. Купила пышный белокурый парик под венецианской сеткой, плащ-дождевик, дорожную сумку, куда вытряхнула позднее содержимое рюкзака, и конечно купила зонтик. Сотый зонтик в своей жизни… Я забыла его в машине.

Я помнила, что поезда на Питер идут вечером сплошным косяком. Но с потери зонтика началась полоса неудач: билетов на ближайшие часы не было, только — после полуночи. Ну и черт с вами, возьму место у проводников!

Не чертыхайся, Лизок, тебя Бог спас.

Нашла банкомат, где сняла валюты с кредитной карточки.

Полчаса провела в кафе, где наконец нормально поела. Подмела с тарелок все подчистую. Крепкий кофе окончательно привел меня в чувство. Неужели я действительно выпала из жизни на семь месяцев? Ну и ну… полный улет! Нацепив в туалетной кабинке дурацкий парик для маскировки, иду вдоль перрона, где стоит международный экспресс. Отправление через десять минут. Отлично! После двух попыток договориться с бабами, нахожу покладистого мужика в Г3-ом вагоне. Разумеется, тринадцатый… Жадноватый малый соглашается довезти меня до Питера за сто баксов — о'кей! — и ведет в сверкающий чистотой вагон «Москва — Санкт-Петербург — Выборг — Хельсинки». Мое место тринадцатое!

Мой единственный сосед в спальном купе был то ли пьян, то ли наглотался колес… увидев даму, он вежливо поздоровался и сказал:

— Я умер?

— Что? вздрогнула я.

— Я умер в вагоне международного поезда, — повторил сосед.

Он был молод, симпатичен, мил, только вот глаза на бледном лице казались безумными — страшноватые, с увеличенными зрачками, словно в них накапали атропина.

Я предложила таблетку от головной боли, после чего пассажир тут же глубоко заснул, сидя на диване и прислонив затылок к стене.

Когда поезд тронулся и стал набирать ход, я увидела бегущего по перрону Марса с бандитами. Шандец! Волки снова взяли мой след.

Жизнь и судьба Августа Эхо. — Рок великого геометра. — Я становлюсь учеником ясновидца. — Учитель объясняет почему моя жизнь повисла на волоске и что угрожает ему самому.

Итак, вот уже исполнилось ровно сто дней как я стал учеником ясновидца! Но прежде чем вернуться к собственной судьбе, я должен обязательно рассказать о жизни и судьбе своего спасителя. Иначе весь дальнейший рассказ не имеет смысла, — слишком тесно сплетены оказались — вдруг! — наши судьбы в тот роковой год.

Наконец Учитель сам поощрял эти записи, считая их хорошим уроком и терпеливо отвечал на мои вопросы, порой, весьма бестолковые и бесцеремонные.

Август Боувсма — он же Август Эхо — родился осенью 1922 года, в Варшаве. Это произошло 11 сентября. Его отец — Оетс — и мать — Луиза — были актерами мюзик-холла и, как это нередко бывает в таких семьях, почти не уделяли внимания гениальному сыну. Он и родился-то почти случайно — мать почему-то поздно обнаружила собственную беременность, врач категорически отказался делать столь опасный аборт, а тетка, ярая католичка и противница сестры обещала взять ребенка на первое время к себе и всячески помогать деньгами. Это и решило дело. Август родился во время гастролей прямо в театре, во время антракта, семи месяцев от роду. В нем было намешано много кровей — ирландской, венгерской, даже ассирийской! но польской — не было. В 1930 году, когда ему исполнилось девять лет, тетка, напуганная странными способностями мальчика, поместила его в воспитательный дом. Через три года он вернулся к матери, но чувствовал себя чужим и никому не нужным. Именно тогда с ним случилось событие, которое по собственному его признанию стало поворотным пунктом в судьбе, заглавной буквой в его жизни. До этого его уникальные способности к восприятию были как бы приглушены. Так, например, он мог иногда слышать мысли взрослых или угадать сколько в комоде у тетки спрятано злотых, или пугать сверстников тем, что убитая мышь начинает дергаться как живая, когда Август указывает на трупик указательным пальцем. Он прекрасна видел в полной темноте, обладал развитой интуицией, но все это тщательно скрывал, боясь стать предметом насмешки в школе с одной стороны, и с другой — извлекая маленькие выгоды из своего дара. Только один раз он позволил себе вмещаться в происходящее и выдать присутствие тайной силы. Это случилось в Кракове — Августу восемь лет — во время гастролей мюзик-холла братьев Труцци, где выступали с номерами его мать и отец. Был чудный летний воскресный день, и все вчетвером: муж и жена, сын и тетка — отправились в зоопарк. Они не успели прогуляться вдоль клеток и десяти минут, как маленький Август испугался, и потребовал немедленно уйти. Это было тем более странно, что сходить в зоопарк было его же давним желанием. Взрослые не слушали. Шел час кормежки зверей — самое интересное зрелище для публики любого возраста. Тогда мальчик, страшно побледнев, сказал, что один служитель плохо закрыл клетку со львом и зверь вот-вот вырвется на свободу и убьет несколько человек. Отец поднял мальчика на смех. Он терпеть не мог всяких капризов и считал, что тетка порядком избаловала сына. Семья стояла как раз напротив клетки с тем молодым львом. Их спасло только то, что, вырвав руку из ладони матери, мальчик пустился бежать к выходу. Родители были вынуждены кинуться в погоню. Тетка пошла следом. И в самый раз! — лев открыл лапой клетку и вырвался на аллею. Началась страшная паника, которая еще больше разъярила животное. Зверь в ярости разорвал несколько посетителей. Только один господин в летнем кафе продолжал невозмутимо сидеть за своим столиком и держать в руках газету. Все с ужасом наблюдали страшную сцену — когда аллея опустела, лев увидел невозмутимого господина за чашкой кофе и ринулся в его сторону. Но внезапно перешел на шаг — посетитель и головы не повернул — затем, подойдя вплотную, обнюхал человека, и уже отходя, задел бедром смельчака. Тот вяло повалился на землю. Только тут всем стало ясно, что господин с газетой давно мертв, у бедняги от страха разорвалось сердце.

Только тогда семья заподозрила, что их сын, наверное, необыкновенное существо.

Вещество! Слышу я мысленный окрик учителя: мыслящее вещество!… хотя его нет в комнате, я знаю, что он легко читает все, что я пишу о нем… имей в виду, как только ты поставишь последнюю точку, твоя рукопись может сгореть на твоих глазах!

После случая с зоопарком, странностей в поведении мальчика становилось все больше: родившись, как большинство, правшой, он вдруг потерял способности правой руки и стал все делать — левой. Или мог впасть в состояние полной каталепсии и часами находился в полной неподвижности, например, за обеденным столом, взяв чашку чая, глядя в одну точку, практически не дыша, широко раскрыв глаза, и никакой силой нельзя было разнять пальцы мальчика. Тетка в истерике накаляла до бела на огне лампы кончики ножниц и пыталась легкими ожогами привести Августа в чувство — безрезультатно! Но самым странным был второй голос, который стал появляться у мальчика — обычно во время сна — странный механический голос взрослого человека, который вдруг принимался будить спящую тетку и язвить полушо-потом по поводу ее показной набожности, для голоса не было секретом, что она давно находится в любовной связи с отцом Августа, мужем своей сестры. Какой грех! Утром мальчик ничего об этом не знал, не помнил. Именно после этого кошмара тетка отправила воспитанника в католический колледж при монастыре бенедектин-цев, в местечке Гора-Калев.

Там-то и случилось чудо в саду.

Август Эхо называет его отправной точкой силы.

Внешне кардинальное событие не имело никаких сверхособенных черт. Просто однажды, удрав с уроков, Август отправился гулять по окрестностям Гора-Калев. Ведь сегодня был день его рождения — ГГ сентября — ему исполнилось двенадцать лет. И он опять был одинок и забыт. Стояла осенняя пора урожая. В поисках спелых плодов, мальчик пролез через какую-то ограду в прекрасно ухоженный сад, который постепенно перешел в необычный парк вокруг дома с закрытыми ставнями. Там явно никто не жил. Перед домом, на каменистой площадке мерцал античный фонтан с мраморной чашей в виде головы Медузы Горгоны. Фонтан был полон чистой водой, которая переливалась через край радужным крылом. Внезапно из-за дома выехала к чаше, на черной лошади странная фигура, закутанная до лица, словно бы в полупрозрачный дым. Напуганный мальчик никак не мог разглядеть, кто этот всадник — мужчина или женщина. Казалось бы надо бежать опрометью, но Август словно прирос к месту. Его явно увидели. Больше того, когда черная лошадь стала пить воду в фонтане, туманная фигура безмолвно подняла вверх туманную руку. Это был как бы жест приветствия. И, робея, мальчик сделал несколько шагов навстречу и только тут разглядел, что вместо головы фигуру венчает морда чёрного быка, который смотрит глазами, полными крови. Но взгляд бычьих глаз был полон ума. Отпрянув назад, Август хотел было бежать, но не мог сделать ни шагу. В руке фигуры он увидел нечто вроде зеркального осколка. От него по земле, воде и цветам к мальчику — дымясь алым пожаром — устремился солнечный зайчик. И вдруг с физической силой ударил в лицо ослепительной вспышкой и раскатом грома, и сбил с ног. Было чувство, что зеркало из могучей руки переместилось в его мозг и стало вращать-соя вокруг оси внутри черепа. От боли в глазах и ушах Август вскрикнул и потерял сознание. Когда он очнулся, стояла ночь. Мальчик лежал на мягкой травке в запретном саду, среди яблонь, но небо над ним стало совершенно неземным. Было отчего испугаться — там, в неохватной вышине, стояло три огромных красных луны, вокруг которых в ночном космосе сияли неведомые созвездия. А вокруг центральной луны, грозно и медленно, с шумом водяного водопада, вращалось широкое кольцо из сплошного зеркала, какое рисуют обычно в учебниках вокруг Сатурна.