Чтение онлайн

– Не было у нас такого разговора…

– Нет? Ну, значит, я собирался его провести…

– Миш, прекрати заговаривать мне зубы. Марфа Сергеевна знала о твоих планах?

– Конечно. Я никогда не скрывал, что хочу жить с тобой и сыном вместе.

– Прекрати притворяться шутом. Я серьезно спрашиваю: ты ее предупредил, что хочешь сегодня оставить нас здесь?

Миша прекратил суетиться, выкладывая и убирая принесенные продукты. Сел за стол.

– Да. Правда, не сегодня. А намного раньше. Совета спрашивал, когда что-то надо было выбрать для вас с Димкой.

– И что, она так просто это приняла и согласилась?

– Ага. Как же… Сказала, что если ты, не дай бог, снова решишь уйти от меня, то для тебя ее дом открыт всегда. А вот меня во второй раз на порог не пустит.

– И ты не испугался?

– Нет.

– Так уверен в себе?

– Да. Ты знаешь, Арин. Я сделаю все, чтобы не повторять старых ошибок. От новых никто не застрахован, но все же, и их постараюсь исключить.

– А во мне? Во мне ты уверен?

Арине было страшно услышать ответ Михаила на этот вопрос. Каким бы он ни был. Но и не спросить не могла.

И теперь, затаив дыхание, ждала, что он скажет. А муж медлил. Сверлил ее взглядом, ноздри раздувал, играл желваками. Обдумывал ответ.

– Не молчи, Миш. Мы же с тобой в прошлый раз так и не договорили. Замяли тему, и продолжали общаться, как будто ничего не было. А это было, Миш, ты понимаешь? И ты помнишь об этом, и я не забываю. И это всегда будет нашей проблемой.

– Для меня не будет.
– Уронил фразу, будто припечатал чугуном к столу.
– Если бы я в себе сомневался, то дал бы сразу тебе развод.

– Очень странно, Миш.
– Арина поддерживала руками ставшую очень тяжелой голову.
– Очень странно.

– Почему же? Почему я не могу пережить твою измену, сделать выводы и жить с этим дальше?
– видно было, как тяжело даются мужу слова, с каким трудом он их из себя выталкивает.

– Да потому, что ты перестал мне верить после какой-то нелепой сплетни. Перестал быть со мной настоящим. А теперь уже точно знаешь, что я уходила к другому мужчине, жила с ним… И сможешь отпустить это просто так? Словно не было ничего?

– Смогу. Уже смог. Не скажу, что легко было… - тяжкий вздох, растер лицо руками, будто бы постарел на несколько десятков лет.
– Но мне без тебя, Арин, настолько хреново было, что я готов все на свете простить и забыть. Только бы ты рядом была. Ты и Димка.

– А я не смогу.
– Наконец-то, получилось это выдавить из себя. Отчего-то, слишком больной оказалась тема.
– Буду всегда жить с мыслью о том, что тебя недостойна. Что предала. Что при живом муже с каким-то другим мужиком жила…

– Ариш… Я же сказал, что все это пережил и отпустил. Вот сегодня ехал домой, зная, что вы с сыном здесь, что ждете меня - и хотелось бежать впереди автомобиля, честно. И, ты не поверишь, руки тряслись, когда дверь открывал… Так нервничал…

– Миш, прекрати, пожалуйста. Я сейчас начну себя окончательной сволочью ощущать… - у Рины слезы на глаза наворачивались. Она так привыкла ждать от Миши каких-то претензий, подозревать, что все его благодушие напускное, все время бояться, что вот-вот, наконец, вылезут все его обиды. А вместо этого слышала такое вот… признание, что снова сделала его счастливым.

Михаил, будто ждал момента, подскочил с места, сжал Арину в руках. Успокаивал, поглаживая по голове, по щекам, глазам.

– Ну, черт, Ариш! Ну, что это такое? Глаза на мокром месте! Отчего плачешь-то?! Я же говорю, что счастлив только от того, что ты согласилась вернуться сюда.
– Он был явно озадачен и расстроен, видимо, ожидал совсем другую реакцию.

– Стыдно мне, Миш. Перед тобой, перед родителями нашими… Я от тебя уходила, обвиняя во всех смертных грехах. А получилось, что сама и виновата больше всего.

– Так я же тебе сам сказал уйти тогда, чего уж? Оба накосячили…

– Ты действительно не понимаешь? Или просто пытаешься так меня утешить и успокоить?

– Понимаю, конечно. Не представляю, как бы сам себя ощущал, окажись в такой ситуации.
– Он уже усадил жену себе на колени и мягко покачивал, пытаясь, наверное, хоть так ее поддержать.

– Ты бы в ней не оказался никогда. Потому и не можешь представить. А я тебя недостойна, получается.
– Все свои страхи, сомнения и претензии к себе самой, раньше глубоко запрятанные, наконец, вырвались на свободу. Бурлящим потоком хлынули, вместе со слезами.
– Вся такая правильная была, принципиальная, уверенная в своей идеальности… И вот…

– Вот приехали, блин, тоже.
– Миша, похоже, растерялся. И от услышанного, и от этой излишней эмоциональности.
– И что теперь, будешь всю жизнь себя наказывать и корить?

– А как иначе-то? Разве можно такое забыть?

– А зачем об этом думать постоянно и помнить? Кому от этого легче станет?

– По-другому не могу, Миш. Вот, правда… Мне никогда в жизни так больно и стыдно еще не бывало. И как исправить это - не знаю.

– И ты решила, что нужно себя всю жизнь наказывать?
– Мишины глаза были наполнены почти такой же болью, что и у самой Арины.

– Наверное… А как иначе избавиться от этой мысли и от этого стыда? Я виновата, Миш. И эту вину как-то искупать нужно. Мне так кажется.

– Ну, хорошо. Я не буду лезть к тебе с советами и учить, как нужно думать и поступать.
– Это было очень неожиданно. Арина ждала, что Миша будет спорить и переубеждать, а он вот - взял и согласился. И она растерялась. Запал, с которым выдавала свои признания, тут же иссяк. Рина только моргала и рассматривала мужа, будто в первый раз.

– Вот видишь, ты меня понял…

– Ага. Только мне другое не ясно, малыш…

– Что именно?

– Ты себя наказывать решила - так это ради бога, твоя душа - тебе ею распоряжаться. Но вот мы-то с Димкой чем провинились? Почему от твоих решений еще и мы должны страдать?
– Это звучало обычным вопросом, без всякого давления. Но Рине стало еще более стыдно за свою глупость и эгоизм.
– Или ты по принципу: я заслужила хреновую жизнь, так пусть и все вокруг вместе со мной живут хреново?

– Но…

– Какие «но», малыш? Вот что изменится от того, что ты будешь маяться своим чувством вины в этой квартире, рядом со мной? Кроме того, что я буду каждый день видеть вас с сыном, а Димка будет расти в полной семье, постоянно общаться с матерью и отцом? Ты понимаешь, что по нам рикошетом твои решения бьют?