Чтение онлайн

Она хотела вернуться в Райзен и лежать в уютной безопасности поместья. Она пропала уже два или три дня назад, не так ли? Они же, безусловно, послали поисковые группы? Но она больше не была в Райзене. Она не могла рассчитывать на то, что кто-нибудь найдет ее. Но какая-то ее часть надеялась, что они не отправятся на поиски. Она сама втянула себя в эту историю и не хотела, чтобы кто-то еще рисковал своей жизнью из-за ее глупых ошибок.

Она могла рассчитывать только на себя.

— Да. — Ее безопасность была гарантирована до тех пор, пока они думали, что она искренна. Продолжай подыгрывать, Эйра, сохраняй страх и благоговение на своем лице, как будто от этого зависит твоя жизнь — потому что, скорее всего, так оно и есть.

— Хорошо. — Злая улыбка искривила губы Избранного, и он стал выглядеть гораздо ближе к злому богу, которого он описал, чем к безмятежной и доброй богине, раскинувшейся над его троном. — Чтобы доказать, что ты достойна света, ты должна сначала стремиться к нему.

— Что? — выдохнула Эйра, но ее никто не услышал.

— Отведи ее в яму.

Глава четырнадцатая

— К

уда мы направляемся? — осмелилась прошептать Эйра, обращаясь к Ферро, когда они выходили из тронного зала. Ей снова завязали глаза, и она была слишком взволнована, чтобы считать шаги или повороты. Встреча с Избранным, в любом случае, стерла ее мысленную запись их пути с самого начала. Еще один пункт в списке причин, почему она была ужасной Тенью.

— Не волнуйся. — Ферро похлопал ее по предплечью, держа под локоть. — Каждый должен пройти испытание ямой. Пройдешь и станешь одной и нас.

— Что за яма? — Она не была уверенна, хочет ли услышать ответ.

— Скоро узнаешь.

Они спустились по двум лестницам, а затем по третьей, которая, казалось, не имела конца. Эйра услышала лязг металла и тяжелую дверь, распахнувшуюся настежь. Она шла с Ферро, чувствуя дыхание тихо напевающих людей, когда она проходила мимо. Было похоже на молитвы о силе и защите.

Эйра надеялась, что кто-то наверху их слышит, ей бы не помешало немного силы.

— Стой здесь, и когда я скажу, ты можешь снять повязку с глаз.

— Хорошо. — Голос Эйры дрожал, несмотря на все ее усилия. Колени тоже задрожали, когда Ферро отошел от нее. Она ненавидела этого человека. Но, по крайней мере, он предлагал ей здесь хоть какую-то защиту. Или… это ей так казалось.

Снова послышался лязг. Эйра почувствовала звук защелкивающегося замка в своей груди так же сильно, как и услышала его. Шаги удалились, а затем наступила тишина. Молчание тянулось бесконечно.

— Ты можешь снять повязку с глаз. — Голос Ферро донесся до нее издалека.

Эйра сделала, как было велено, но была встречена тьмой, почему-то еще более непроницаемой, чем за тканью. Эйра медленно подняла руки к лицу, коснулась уголков глаз, слегка постучала под нижними веками, чтобы убедиться, что они действительно открыты.

— Ф-Ферро? — позвала она.

— Научись любить свет. Ищи его внутри.

— Ферро? — Эйра вытянула руки, шаркая в темноте. Она бесцельно блуждала, пока не наткнулась на прохладную каменную стену. — Ферро? — воскликнула она. — Ферро! — Ее крик эхом разнесся вокруг нее, повторяясь в тишине, что подчеркнуло, насколько она была одинока.

Ее окружала тьма. Холодная, такая же холодная, как вода в ту ночь. Все туже и туже она пеленала ее… душила.

Она сильно затряслась, обхватив себя руками и свернувшись калачиком. В первый же день Эйра узнала, что у пустоты есть свои оттенки. В непроницаемых чернилах, которыми она дышала час за часом, жили существа. Они затапливали ее организм, как вода, которую ей следовало вдыхать.

Это я должна была умереть. Это мое наказание.

В этом ужасном месте не было ни дня, ни ночи, но Эйра знала, что она спала, потому что были часы, когда Маркус оказывался жив.

Он плыл к ней, уносимый неумолимым течением. Она изо всех сил тянула руку. Плыви ко мне, хотелось кричать Эйре. На этот раз она спасет его. Она дотянется.

Но потом она видела, как его глаза расширялись. Она смотрела, как он задыхается и умирает.

Она содрогнулась, оказавшись в другой позе, чем в последний раз помнила.

— Проснись, — пробормотала Эйра в темноту. — Я проснулась. Я здесь. Маркус мертв. Я в крепости Столпов. Маркус мертв, а Ферро здесь…

Он умер из-за нее. Потому что она была недостаточно быстра. Потому что она не могла разрушить щит.

Ее вина.

Она заслужила это.

Нет, Эйра, — прошептал ей бестелесный голос ее брата, словно объятие из пустоты. Это была не твоя вина.

— Моя… моя… — Ее мысли разрушались, будто тьма была каким-то паразитическим существом, которое прогрызало их изнутри. От этого никуда не деться. Никакой отсрочки. Темнота, тишина и…

Свет.

Эйра несколько раз моргнула, уверенная, что он ей померещился. Свет стал ярче и начал освещать тюрьму, в которой ее оставили. Это была каменная комната, круглая, с лестницей, которая заканчивалась запертой железной дверью. Свет прогнал тени, которым она позволила мучить себя, темноту, которая всего несколько минут назад казалась такой живой и угрожающей.

Преследующие мысли забились в уголки ее сознания, когда Эйра поднялась на ноги и побежала к двери, отчаянно нуждаясь в здравомыслии, которое принес свет. Появились ноги в сапогах, и Эйра проследила взглядом вверх за ними по накидке к лицу молодого человека, который принес ей еду. Задача, за которую он, казалось, снова отвечал.

Он остановился прямо перед решеткой, оценивая ее. Эйра сжала железо так сильно, что кожа на тыльной стороне ее пальцев треснула. Она вдохнула, внезапно затаив дыхание. Тревога пробралась вверх по ее груди, в горло, почти заставив ее задохнуться.

Выпусти меня, хотела сказать она. Слова обожгли ее легкие, и она затаила дыхание. Если бы она дышала, то произнесла бы их. Она будет умолять о пощаде, они поймут, что побеждают. Но у Эйры осталось достаточно сил, чтобы не допустить этого.

К счастью, молодой человек заговорил первым.

— Ты можешь быть пропитана дьяволом, но Избранный счел тебя достойной трапезы. Благослови его за доброту.

Эйра выжидающе протянула руку, но Столп не сдвинулась с места. Он продолжал держать буханку хлеба обеими руками. Казалось, он чего-то ждал.

— Благослови его за доброту, — повторил он.

— Б… благослови его за доброту, — эхом отозвалась Эйра.

Мужчина безмятежно улыбнулся. Он был похож на статую воздержания и милосердия, когда передавал ей буханку хлеба. Эйра схватила ее между прутьями решетки и прислонила к груди, будто он мог снова забрать его у нее.