Чтение онлайн

Ага, подумал я, значит, командует здесь некто в чине всего-навсего майора (то есть здешний главный начальник младше меня по званию, что, безусловно, облегчает нам жизнь), а говнюки, за которыми мы охотимся, уже начали свою разрушительную работу. Поскольку вряд ли кто-то, кроме них, мог вот так, капитально, попортить связь. Кстати, положим, насчёт телефона всё понятно, но вот что и как они сделали с радиосвязью – непонятно. Неужели настолько башковитые, что смогли по-быстрому смонтировать нечто, пригодное для постановки помех? Хотя раз уж они сумели воспользоваться аппаратурой для хронопереброски – почему нет? По идее, если они технически подкованы и, главное, знают возможности здешних радиостанций и их рабочие частоты, задача не столь уж и сложная. Имея некоторый навык и нужные детали, подобный эрзац-РЭБовский агрегат собрать, наверное, возможно. Сильно компактным он, конечно, не будет, но в грузовике или мебельном фургоне поместится. Или, как более реальный вариант, за недостатком времени тупо спёрли или прикупили за большие деньги что-нибудь этакое, прямиком с армейских складов НАТО, ведь интенданты они, во все времена и в любой армии, если хорошо заплатить, что хочешь расчехлят…

– Всё это очень плохо, – сказал я вслух. – И что прикажете мне делать, сержант? Везти миссис Кеннеди обратно? При том что сюда должны вот-вот подъехать парни из секретной службы, да и вертолёт за первой леди, если, конечно, мы не выйдем на связь с Мюнхеном из какого-то другого места, пришлют тоже прямиком сюда! Подозреваю, что ни меня, ни вас за это не похвалят, сержант!

– Не могу знать, сэр!

Нормальный для армейца ответ, правда, из числа тех, что терпеть не мог А. В. Суворов. Он для подобных даже соответствующий термин придумал – «немогузнайка»…

– Ну, разумеется, не можете! – продолжил я вываливать траблы на его голову. – Тогда вот что, сержант. Где ваш командный пункт? Чтобы не нарушать протокол, мы быстро проедем туда, первая леди засвидетельствует своё почтение, поговорит с вашим начальством и, возможно, осмотрит ракеты. Одновременно я попробую связаться по закрытой правительственной частоте с Мюнхеном, и затем мы немедленно уедем. Дело в том, что у первой леди запланирована ещё пара визитов, но уже через шесть часов её и госсекретаря ждёт самолёт обратно, в Штаты. И только, ради бога, не нужно никакой огласки и восторженных криков о том, кто именно приехал!

Вот здесь был скользкий момент. Или сержант всё-таки включит функцию караульного, начнёт изображать цепного пса империализма и вызванивать непосредственное начальство. Ведь внутренний телефон у них всё-таки должен работать, и это может всё усложнить и сильно затянуть процесс нашего проникновения на объект. И какой-нибудь местный начальник караула в чине лейтенанта или капитана, как пить дать, ни за что не поверит докладу сержанта о приезде «миссис Кеннеди» и для дополнительной проверки его слов непременно явится к шлагбауму лично. После чего неизбежно повторится сцена превращения в соляной столб при виде первой леди и всё остальное. А часики-то тикают, время уходит, и ожидаемое светопреставление может начаться в любой момент. Либо второй вариант: сержант Дулл настолько потерялся при виде живой «Джеки», что всё-таки пропустит нас без лишних формальностей. В конце концов, здесь одна дорога, территория огорожена, мы никуда не денемся, а со всеми остальными нюансами и тонкостями пусть разбираются господа офицеры в штабе или на КП. Пока что за второй вариант говорило и то, что, узрев «в натуре» первую леди, он так и не потребовал у меня документов и даже не попросил нас выйти из машины.

И я оказался прав. Действительно, простодушный сержант не принадлежал к числу формалистов, поскольку явно не хотел брать излишнюю ответственность на себя. Оно и понятно, реклама, густо перемешанная с пропагандой, – великая вещь. Первая леди в трудный для звёздно-полосатого отечества час удостоила твою часть невероятной милости в виде личного визита, и ты будешь быковать и разворачивать её восвояси? Притом что тебе и твоим сослуживцам выпадает реальный шанс попасть на первые полосы газет?! Что тут сказать – ну ты и чудак на букву «м»…

– Вон по той дороге, сэр, мимо машин, – высказался он, одновременно делая знак своим солдатикам. Двое из них подошли и подняли шлагбаум.

– Проедете с полмили и повернёте направо, – продолжал сержант. – Там увидите несколько фургонов с развёрнутыми радиоантеннами. В них и должно быть командование. Дать вам кого-нибудь в сопровождение, сэр?

– Не надо, сержант, думаю, сами найдём. Здесь же, если я не ошибаюсь, одна дорога?

– Так точно, сэр, одна!

На этой фразе сержант замялся.

– Что вам ещё? – спросил я.

– Сэр… мэм… А можно ваш автограф?

И, не дожидаясь ответа, он полез в карман форменной рубашонки за авторучкой и блокнотом. Было видно, что у него трясутся руки.

Я оглянулся на «первую леди». Она отреагировала просто великолепно.

– Как вас зовут? – спросила она, очаровательно улыбаясь, принимая из его рук блокнот и ручку.

– Дональд, мэм! Сержант Дональд Ти Дулл!

Он ещё и Дональд. Сплошные у этих американцев утиные, мля, истории…

Ещё более обворожительно улыбнувшись, моя напарница что-то накарябала на листке блокнота, расписалась и вернула совсем смутившемуся сержанту блокнот и ручку.

Я нажал на газ, расплывшийся в глупой улыбке сержант Дулл отдал мне честь и очень скоро остался позади.

Существуй в то время мобильники, он бы обязательно попросил ещё и «сфоткаться». Но тут всеобщая дебилизация ещё не зашла столь далеко и, слава богу, хватило автографа. Какое, блин, несусветное счастье! Небось этот сержантишко думает, что своим детям и внукам будет потом про эту встречу рассказывать. Только, вполне вероятно, это самое счастье будет весьма недолгим. Поскольку, если здесь всё начнётся всерьёз – неизбежно полягут и правые, и виноватые, да и вообще практически все…

В зеркале заднего вида отразилось, как солджеры закрыли шлагбаум и подбежали к сержанту, который немедленно начал им что-то рассказывать, указывая в нашу сторону, демонстрируя раскрытый блокнот и бурно жестикулируя. Но главным плюсом было то, что никто из них не кинулся к рации или полевому телефону докладывать о нашем приезде, а особенно о той персоне, что сидела сейчас на заднем сиденье…

Когда в качестве альтернативы только прорыв с боем, в условиях, когда вокруг шляются десятки вооружённых вояк, это просто замечательно.

– Ну что, кажется, план работает, – сказал я напарнице, не оборачиваясь. – Действительно отвлекаешь внимание на пять баллов. А чего ты, кстати, там ему написала?

– Я, конечно, знаю как расписывалась Жаклин Кеннеди, но её почерка не знаю ни я, ни этот американский вояка! «Храброму защитнику свободы такому-то от первой леди», да и не всё ли равно? И, кстати, прекратите трепаться по-русски, командир!

Между тем смеркалось всё сильнее. Стало понятно, куда таскали те самые металлические бачки-канистры и трубы. Как оказалось, их грузили в два стоявших чуть дальше за длинным рядом грузовиков небольших многоцелевых М37 или М42 (это, если в двух словах, более поздний вариант того, что мы знаем как «Додж» три четверти»). По мере нашего продвижения в глубь объекта, различного транспорта вокруг меньше не становилось. Кругом были всё те же грузовики, гусеничные трактора, тягачи и прочая вспомогательная техника (среди которой я рассмотрел даже пару солидных автокранов) стояла и двигалась в живописном беспорядке и вдоль дороги, и в стороне от неё. А проехав те самые полмили, мы увидели похожее на стоянку трейлеров скопление серебристых, белых и защитно-зелёных цистерн (это были сплошь полуприцепы или прицепы) с этанолом и жидким кислородом. Разумеется, никакой соответствующей маркировки на самих цистернах не было – тут явно блюли секретность. Часть цистерн была зачехлена, часть прицеплена к тягачам. Чуть дальше просматривалось несколько непомерно длинных прицепов с наглухо закрытыми брезентом цилиндрическими штуковинами. Наличие рядом с ними вооружённой охраны в касках свидетельствовало, что это, вне всякого сомнения, ракеты. Правда, судя по их явно не двадцатиметровой длине, эти ракеты были расстыкованы на секции.

А в центре «композиции», подсвеченные прожекторами, смотрели в вечернее небо с квадратных стартовых столов (каждый так называемый стол – невысокая площадка из листов рифлёного металла, со множеством шлангов и кабелей и какой-то похожей на телефонную будку сбоку) четыре довольно высокие, заострённые белые башни с натрафареченной маркировкой «US ARMY», тёмными полосками технических надписей и маленькими, едва заметными стабилизаторами на торцах. Без всякого сомнения, это и были ракеты PGM-11«Редстоун» на пусковой позиции. Праматерь всех больших баллистических ракет ФАУ-2 с её более плавными очертаниями и изящными стабилизаторами внешне смотрелась куда лучше, чем эти похожие на поставленные торчком беспонтовые авторучки более поздние изделия американского ВПК, хотя, по идее, «папа» у них был один и тот же – активный член НСДАП и СС, партайгеноссе Вернер фон Браун.